Объятые пламенем полностью

Задумавшись над этим, я перестала обращать внимание на звук возобновившихся в тумане шагов и, в итоге, пришла к выводу о том, что за эти десять лет тупой и острой боли я научилась одному весьма интересному, и до сих пор не заметному для меня навыку… Я так умело маскирую свою боль, что многие завидуют моему счастью.

Как только я пришла к этому выводу, в тумане начала проявляться человеческая фигура и уже спустя каких-то пять секунд я была уверена в том, что к дому подходит Дариан. Ирма, задумавшаяся над нашим разговором и в итоге слишком поздно заметившая его приближение, уткнулась взглядом в плитку под ногами, чтобы не встречаться с братом взглядом, я же, наблюдая за тем, как Дариан поднимается вверх по лестнице, меланхолично-безразлично поднесла к своим губам недокуренную сигарету.

Взойдя на крыльцо, Дариан, остановившись между мной и Ирмой, и, вместо того, чтобы взглянуть на именинницу, врезался в меня пронзительным взглядом. Ничего не говоря, он лёгким, но уверенным движением руки отобрал у меня сигарету, после чего открыл дверь в поместье и, зайдя внутрь, потребовал, чтобы мы зашли за ним.

До окончания моего рабочего дня оставалось всего лишь три часа, а я уже хотела, чтобы этот день поскорее завершился. И он бы, возможно, завершился быстрее, если бы по истечению своего рабочего времени я не решила зайти к Дариану, чтобы напомнить ему о дне рождения его сестры.

– Ей исполнилось семнадцать лет, – скрестив руки на груди, остановилась я не доходя до рабочего стола Риордана. – Это важная для неё дата.

– Я в свой семнадцатый день рождения застрял в пятичасовой пробке посреди Стокгольма, из-за чего опоздал на самолёт до Ниццы, где мой день рождения, в итоге, отпраздновали без меня. И ничего, как-то пережил.

Представив эту картину, я сдвинула брови, невольно вспомнив своё семнадцатилетие. Мишу стошнило праздничным тортом, из-за чего она полдня провела в уборной, а я, запершись в бывшей комнате своих братьев, весь день провалялась на кровати Джереми, то мысленно прося у него прощение за то, что в тот день он занял моё место в машине, то прислушиваясь к рвотным позывам Миши, доносящимся ко мне через стену. На следующий день я нашла в мусорном ведре положительный тест на беременность, после чего неслась с отцом через весь город, чтобы предотвратить задуманный сестрою аборт.

Я так глубоко ушла в мысли о тех днях, что не сразу заметила, как Дариан встал со своего места. Обойдя стол и сев на его край, он вдруг вывел меня из транса вопросом:

– Ты ещё что-то хочешь мне сказать? – спросив это, он скрестил на груди руки.

– Это всё, – уверенно, но всё ещё не до конца вынырнув из воспоминаний, ответила я, после чего развернулась и спокойно вышла из кабинета.

Или мой сегодняшний день был пропитан сонным безразличием, или я просто была безразлична к тому, что вокруг меня происходит. Я не заметила, как Дариан смотрел на меня, не заметила его борьбы с желанием подойти ко мне и даже не заметила, как он почти проиграл в этой битве. Наверное, всему виной был туман. Людям ведь всегда проще винить кого-то или что-то, лишь бы только не себя. Поэтому это не я была виновата в том, что в тот момент Дариан мне был совершенно безразличен. Это всё туман, осень и низкое давление в природе.

Свой день рождения отец не праздновал с тех пор, как умерла мама. И тем не менее, утром двадцать четвертого числа Пандора, на правах женщины, родившей любовь всей его жизни, принесла в его мастерскую клюквенный пирог с термосом со своим фирменным травяным чаем. Они просидели в мастерской ровно час, после чего Пандора заглянула ко мне. Я успела поздравить отца ещё в семь утра, во время пробежки увидев его выходящим из дома в сторону мастерской, так что напоминать мне о том, что и в этом году я должна поздравить своего папу с днём его рождения Пандоре не пришлось. Каждый год в этот день она названивала мне до тех пор, пока я не давала ей положительный ответ на один-единственный вопрос: поздравила ли я своего отца с его очередным днём рождения? В этом же году я с утра пораньше избавила себя от этой муки, поэтому Пандоре нечего было мне сказать, хотя она и напомнила мне (она почему-то твёрдо была уверена в том, что я этого не знаю), что моему отцу уже целых пятьдесят три года.

– …И при этом Родерик выглядит так, словно ему едва ли сорок три стукнуло, – восхищалась Пандора, попивая на моей кухне чай, пока я периодически бросала взгляд на часы, упрямо намекающие мне на то, что мне уже пора бы выезжать на работу. – Генри хотя и младше него на год, всё же выглядит старше…

– Ты ведь понимаешь, что мне уже пора на работу? – отпив чай из своей чашки и сдвинув брови, решила уточнить я. – Чего ты хочешь?

– У тебя новая машина? – в лоб врезала мне мучающий её вопрос Пандора. – Ты ведь её не купила, я знаю.

– Сестра Дариана разбила мою – он возместил мне ущерб, – попыталась невозмутимо ответить я, но почему-то ощутила огонь в ушах и сразу же решила добавить. – Это не подарок. Это возмещение.