Объятые пламенем полностью

В момент, когда я уже подошла к крыльцу, меня окликнул знакомый голос. Коко возвращалась от мистера Гутмана, что не могло меня не радовать – её компания должна была закрыть дыру, невольно возникшую из-за отъезда Дариана. А ещё спустя час к нам нежданно присоединилась Нат, благодаря чему я и вовсе забыла думать о Риордане.

– Младший брат отца Байрона в сорок пять лет в третий раз стал отцом, – поясняла своё неожиданное появление огневолосая. – Двум его сыновьям двадцать и восемнадцать лет, сейчас же родилась дочь. Они с женой до четвёртого месяца не подозревали о беременности. Представляете?.. Так что Байрон повёз родителей в Нортгемптон. Они останутся там на все выходные.

– Да уж, – поджала губы я. – У твоего Байрона родственников даже больше, чем у меня.

– Что, с учётом каждого твоего родственника, в принципе сложно представить, – ухмыльнулась в ответ огневолосая.

– И ты вновь не поехала с ним? – разочарованно хлопнула себя по коленям Коко.

– Он меня всю прошедшую неделю уговаривал, но я твёрдо решила, что с меня достаточно знакомства с его родителями, после которого они начали опекать меня так, будто я их единственная надежда на внуков, – надув свои симпатичные щёки, гулко выдохнула Натаниэль. – Даже представить боюсь, каково жить с таким количеством родственников.

– А я считаю, что Нат поступает правильно, – встряла я, не скрывая своего игривого взгляда. – Познакомится со всеми на своей свадьбе.

– Ах ты… – Нат запустила в меня диванную подушку, но долго дурачиться мы обе не были настроены, так что остановили перебрасывание подушками так же быстро, как и начали его.

– А ты чего такая тихая? – положив под поясницу в очередной раз прилетевшую в меня от Нат подушку и пригубив чашку с остывшим чаем, с подозрением обратилась я к Коко. – Ты ведь трое суток провела у мистера Гутмана. Что-то случилось?..

– Естественно что-то случилось, – игриво подначила Нат. – Три ночи с таинственным и наверняка горячим художником не могли пройти бесследно.

– Олаф сделал мне предложение… – вдруг робко произнесла Коко, но не успела она договорить, как я прыснула чаем, а Нат выронила из своих рук мобильный.

– Что?! – первой воскликнула я – та, которую сложно удивить.

– Только мне необходимо восстановить сгоревший в пожаре паспорт, чтобы мы смогли официально узаконить наш брак…

– То есть ты согласилась?! – продолжала восклицать я.

– Да как же так получилось, что из всех документов у тебя сгорел именно паспорт?! – возмущённо вскрикнула Нат, совершенно забыв поинтересоваться, о чём Коко думала, когда откладывала восстановление столь важного документа “на потом”.

В итоге я полдня слушала эмоциональные рассказы Коко и Нат о предложении мистера Гутмана и родственниках Байрона, иногда даже активно участвуя в их пылких, исключительно дружеских, словесных перестрелках. Мне нравилось, что они зациклились на новостях друг друга, напрочь забыв обо мне, так как я не хотела никому рассказывать о том, что провела эти три дня под покровом урагана Розамунд в объятьях Дариана.

Так и не досмотрев футбольный матч (всё равно в нём не принимал участие Робин Робинсон, по-видимому получивший какую-то травму), я отправилась в постель уже в восемь часов, предварительно выпив жаропонижающий раствор, чтобы сбить начавшую расти температуру. Слишком уставшая после бурной ночи, разгребания снега, плотного ужина и горячащих кровь разговоров, и придавленная постепенно спадающей после приёма антибиотика температурой, коснувшись подушки я вдруг почувствовала себя куском пористой ваты, готовой вот-вот растворится в пространстве. Привычная мне постель неожиданно показалась мне слишком просторной, но лишь спустя некоторое время, уже засыпая, я поняла, что это из-за отсутствия в ней громадного тела Дариана.

Неделя пролетела словно один день. Практически бесснежный январь поблек на фоне трёхдневной февральской снежной бури, вывалившей на наши головы едва ли не трёхмесячную норму снега, от которого уже спустя семь дней, из-за неожиданно поднявшейся до плюс двух градусов температуры и холодных проливных дождей, осталось всего ничего. Впрочем, температура воздуха вскоре вновь упала до минус трёх градусов, из-за чего не только оставшиеся клочки снега, но и очищенные дороги покрылись толстой ледяной коркой. Из-за серьёзного гололёда мне всю неделю приходилось выезжать из дома на час раньше, так как скорость моего передвижения никак не могла превышать сорока километров в час, а сама дорога требовала такой мощной бдительности, что руки Криса, каждый день неустанно мотающегося между Лондоном и “магнатским городком”, к концу дня синели от напряжения.