Объятые пламенем полностью

Так наступила пятница двадцать четвёртого октября. Ровно десять лет и четыре месяца с момента…

– Предлагаю через полчаса повторить произошедшее, – едва отойдя от тяжёлого дыхания, предложил Дариан.

– На этот вечер у меня уже есть планы, – вылезая из-под его тяжёлой руки, на глубоком выдохе произнесла я.

Часы на моём мобильном показывали ровно семь. В шесть часов Крис повёз Ирму к Трейси, и хотя Ирма всё ещё и была наказана, Дариан не смог придумать лучшего варианта, чтобы остаться со мной наедине.

– Что за планы? – сразу же поинтересовался он, приподнявшись и сев на кровати.

Интонация, с которой он произнёс свой вопрос, а именно напряжённо-требовательная, мне не понравилась, но на сей раз я предпочла сделать вид, будто ничего не заметила, чтобы не подвергать нас очередному испытанию, определяющему силу наших непробиваемых характеров. В общем я опустила свои высказывания о том, что моя личная жизнь – не его ума дело.

– Сегодня приезжает моя кузина, – решив вырезать подробности в виде имени кузины и информации о том, откуда именно она скорее “возвращается”, нежели “приезжает”, спокойно ответила я. – Будет семейный ужин, который я не могу пропустить.

– Даже если я тебя смогу убедить в обратном? – Дариан резко дёрнул меня за плечо, заставив упасть обратно на спину, после чего поцеловал меня в губы верхтормашкой. Когда он оторвался от моих губ и начал осыпать поцелуями мою ключицу, медленно спускаясь к моему чёрному бюстгальтеру, я аккуратно врезалась ребром ладони в его твёрдый пресс.

– Я не сомневаюсь в твоих способностях к убеждению, – произнесла я, уже перевернувшись на бок и начиная сползать с постели, – но я твёрдо решила отужинать сегодня с родственниками, – аккуратно обошла слово “семья” я, рассудительно заменив его на “родственники”, так как, по сути, семья у меня, в лучшем случае, существует в расколотом состоянии, в худшем же и более вероятном – её не существует вообще.

– Когда-нибудь ты познакомишь меня со своими родителями, – вставая с кровати вслед за мной, самоуверенно произнёс Риордан, начав надевать свои джинсы.

На сей раз я не смогла бы сдержаться, даже если бы упорно хотела этого.

– Послушай… – обернувшись, начала я, но Дариан прервал меня, схватив мой указательный палец, словно комара, обеими ладонями.

– Я сказал “когда-нибудь”, – сдвинув брови, максимально серьёзным тоном произнёс он, буквально заглянув в пучину моих глаз. – Я не сказал “сегодня”, “завтра” или “в этом месяце”. Я сказал: “Когда-нибудь”, – использовав все ноты своего вкрадчиво-бархатного баритона, красноречиво прищурился он.

Вырвав свой палец из его ладоней, я коротко и твёрдо произнесла: “Никогда”, – после чего продолжила внешне невозмутимо – внутри-то я была уже неслабо раздраконена – застёгивать ремень на своём поясе.

Когда мы спускались вниз, никто из нас уже не помнил о произошедшей между нами только что мелкой стычке, так как нам обоим, что совершенно очевидно, уже изрядно надоело находиться в состоянии непреодолимого конфликта. Мы хотели передышки и мы её обеспечивали, взяв тайм-аут в своей настойчивости и привычке биться до последнего за каждую мелочь, затрагивающую наши желания или требования.

Дариан внимательно наблюдал за тем, как я надеваю свою куртку и повязываю поверх воротника клетчатый серо-бело-чёрно-красный шарф.

Когда я уже открыла дверь и, забыв попрощаться, переступила порог поместья, Дариан задержал меня за руку:

– Послушай… – начал он, но прежде чем успел закончить предложение, я решила сразу его поцеловать, чтобы не вступать с ним в очередную схватку с выкручиванием рук из-за одного-единственного поцелуя. Как только я его мимолётно поцеловала, я сразу же отстранилась, и он, как я и предполагала, отпустил мою руку.

– До понедельника. – равнодушно попрощалась я, наконец окончательно переступив порог.

– Вообще-то я хотел тебе сказать, что на завтра забронировал и оплатил на твоё имя номер в Амперсанд-отеле, – довольно повёл бровью Дариан, явно удовлетворённый тем, что я не угадала его мысли, благодаря чему ему перепал от меня “бесплатный” поцелуй.

– Оу, – сдвинула брови я. – Во сколько?

– В восемь вечера.

– Я подумаю, – неоднозначно ответила я, после чего уверенно развернулась и наконец окончательно оказалась на неприветливо свинцовой улице холодного октября.