Объятые пламенем полностью

Выйдя из дома МакГратов, я остановилась посреди их идеального газона и, начав шарить по карманам своей поношенной куртки, всё-таки нашла и упаковку сигарет, и зажигалку. Сигарет у меня оставалось всего пять штук, да и зажигалка доживала свои последние секунды.

Я уже почти достала белоснежную сигарету из упаковки, когда обернулась, чтобы посмотреть на дом своей счастливой сестры и, встав полубоком, замерла, увидев в окне прихожей, как слегка подвыпивший Руперт расплывается в улыбке и, притягивая Пени к себе за талию, крепко обнимает её, и, зарываясь в её густые локоны, целует в макушку… Не выдержав подглядывать за чужим счастьем, я опустила взгляд на сигарету в своей руке и, спрятав нос от колючей прохлады в мешковатый тёплый шарф, пальцем стукнула по сигарете, буквально заставив её залезть обратно в упаковку.

Машину я оставила у себя в гараже, поэтому до дома мне предстояло добираться пешком, что меня расстраивало уже только из-за того, что путь обещал быть слишком коротким. Я, конечно, могла бы повернуть налево и пойти на горку, чтобы удлинить маршрут на пару десятков метров, но мороз всё сильнее щипал меня за нос, отчего я решила шагать всё-таки коротким путем.

Я была одна на улице, отчего мои размашистые шаги казались мне чрезмерно громкими, но я ничего не могла с этим поделать – слишком зла я была на сегодняшний вечер и теперь мысленно буквально распылялась в обещаниях больше не посещать подобные семейные сборища. И всё же, дойдя до поворота на свою улицу, я заметно подостыла. Постепенно ко мне вновь начало возвращаться моё безразличие к жизни. Однако полностью погрузиться в отстранение от внешнего мира у меня так и не удалось.

Внезапно возникшая передо мной карета скорой помощи, так же внезапно включившая прямо передо мной звучную сирену, буквально выдернула меня из забытья. Сам факт того, что скорая выезжала из моей улицы, на которой было не так уж и много жилых домов, заставил моё сердце мгновенно сжаться. Впрочем, у меня сжалось не только моё многострадальное сердце, но и все мои мышцы, отчего я не заметила, как вдруг стала медленнее идти.

Когда же минута моего мышечного оцепенения миновала, я буквально начала удерживать себя, чтобы не сорваться на бег, проходя мимо каштанов и ив, растущих на пустынных участках, отделяющих мою улицу от остального города тёмным углом заросшего газона.

Увидев Нат курящей на крыльце нашего дома, я ускорила свой и без того быстрый шаг, но как только огневолосая заметила меня и не сделала ни единого резкого движения в мою сторону, едва не сорвалась на бег.

– У Фултонов что-то произошло, – достаточно громко произнесла Нат, чтобы я смогла услышать её с другого конца газона. Она хотела меня заранее успокоить, и от её слов мне и вправду полегчало, хотя, наверное, это и было весьма эгоистично. – Кажется, проблемы с миссис Фултон, – добавила рыжая, когда я уже остановилась напротив неё, немного задыхаясь от быстрой ходьбы. – Как прошёл ужин?

– Отвратительно, – совершенно спокойно отозвалась я. – Правда, кажется кроме меня больше никто этого не заметил.

Выслушав меня, Нат указала своей тлеющей сигаретой на подоконник, на котором лежала её упаковка сигарет и зажигалка. В ответ я отрицательно взмахнула головой, после чего достала из карманов куртки свою сигарету и свой огонь.

Мы простояли в полном молчании ещё около десяти минут. Нат терпеливо дождалась пока я докурю свою порцию, после чего мы зашли в дом и в унисон отказались от предложения Коко составить ей компанию в распитии пятничного пива.

Уже лежа в постели, я пыталась проанализировать, что же именно я сделала не так относительно своих сестёр, конкретнее: Миши и Айрис – с Пени, хвала чуду, у меня всё было гладко. В итоге я пришла к выводу о том, что с Пени у меня всегда всё было в порядке лишь благодаря бородатому чуду носящему звучное имя Руперт МакГрат. Именно благодаря ему я сохранила для себя сестру такой, какой она всегда для меня была. У нас же, остальных девочек, в течении жизни так и не оказалось под рукой подобного чуда. А может быть, нам просто не хватило силы, которую может предоставить только мужчина. Нам не на кого было опереться. И хотя мне и хотелось бы обвинить в этом отца, я определённо не могла этого сделать. Хотя я ещё не любила и едва ли смогу когда-нибудь полюбить так, как он любил мою маму, всё же мне страшно даже представить, что именно с ним произошло, когда он её потерял…