В деревне не было лучшего лекаря, чем Ланкарт. Да и то, что жрецы послушно пойдут к нему залечивать раны, может хоть немного усыпить его бдительность. Если Ланкарт вообще был бдителен — Ормонта ведь он каким-то образом отсюда выпустил. Или же побег Ормонта был частью его плана? Могли ли некроманты заглядывать в будущее? Одним бесам известно, какими способностями наделила его потусторонняя магия! Но, если верить тому, как Ланкарт реагировал на результаты собственных экспериментов, будущего он не знал, а это обнадеживало. По крайней мере, Киллиану хотелось так думать.
Обрабатывая рану Ренарда, некромант держался весело и непринужденно. Рассуждал о врожденной слепоте своего пациента, задумывался над тем, можно ли исправить это после смерти. Ренард напоминал ему, что ближайшую возможность умереть, чтобы это проверить, у него отобрали, вынудив сидеть здесь нянькой «недоделанного полухаффруба».
Несмотря на обидное едкое замечание, Киллиан нашел поведение Ренарда исключительно правильным.
Буркнув, что няньки ему без надобности, а все свои претензии Ренард может направить Бенедикту Колеру и катиться на все четыре стороны, Киллиан показательно надулся и предпочел покинуть хижину, громко хлопнув дверью. Когда он оставил Ренарда наедине с Ланкартом, на душе заскребли кошки, но иначе вышло бы не так правдоподобно. Киллиан лишь надеялся, что Ренард тоже это понимал.
Через четверть часа слепой жрец вышел из хижины Ланкарта и направился к себе. Киллиан не успел сделать и нескольких шагов, прежде чем Ренард остановился, почуяв его. Он не оборачивался, лишь кивнул в сторону своей хижины и продолжил путь. Направление он определил, как всегда, безошибочно.
После краткого обсуждения деталей плана Киллиан снова сделал вид, что вылетает из дома Ренарда с грохотом двери после очередной ссоры. Оставалось лишь дождаться темноты, прежде чем встретиться на тренировочной поляне и ускользнуть из деревни. Прочь отсюда. Навстречу малагорской операции.
Темнота не желала опускаться на материк непозволительно долго, несмотря на укоротившийся в преддверии зимы световой день. Когда сизые сумерки, наконец, сменились непроглядной ночной темнотой, Киллиан выскользнул из хижины с дорожной сумкой наперевес и огляделся. Вокруг никого не было: во тьме он теперь мог определить это не хуже, чем при дневном свете. Жители деревни некроманта, несмотря на свою мерзкую нечеловеческую природу, похоже, пытались вести образ жизни, похожий на людской. Они ложились спать с приходом темноты, хотя Киллиан знал, что они могли менять свой распорядок, как пожелают — сон требовался им куда меньше, чем обычным людям.
На поляне он появился первым. Ренард мешкал. Хотя, впрочем, нетрудно было понять, почему: для него куда сложнее отслеживать приход темноты, он ведь всегда живет в темноте.
Его размышления прервались тихим, едва уловимым шелестом промерзшей травы. Киллиан затаился в своем укрытии, но вскоре увидел на поляне Ренарда с дорожной сумкой наперевес.
— За тобой никто не шел? — почти шепотом спросил он.
Слепой жрец склонил голову.
— Я бы услышал его, даже если бы он постарался вести себя тише, чем ты. Никого не было.
Киллиан усмехнулся.
— Не будем терять времени. Идем.
— Куда? — вдруг донеслось из ночного мрака. Голос был женским и хорошо знакомым Киллиану.
Мелита.
Она выплыла из темноты тихо, словно неупокоенная душа из древних мифов. Похоже, чувствительный слух Ренарда и острое ночное зрение Киллиана не смогли уловить ее походку. Судя по всему, эта хитрая бестия затаилась здесь в ожидании довольно давно — на темных волосах, обрамляющих фарфоровый овал лица, проступили полоски инея. Однако Мелита не дрожала, а дыхание срывалось с ее губ без клубов пара, несмотря на суровый холод.
— А я говорила Ланкарту, что вы что-то задумали, — нежным голосом прощебетала она. — Я наблюдала за вами с момента отъезда Бенедикта. Не слышала, о чем вы шептались на поляне, но предположила, что великий палач Арреды решил оставить моего мужа с носом. Он поручил вам сбежать.
Похоже, Мелита была уверена в своей правоте.
— Харт, — окликнул Ренард. Из ножен выскользнул меч. — Слышишь?
