— Ну хватит, — снисходительно произнес Грэг, подходя к детям. — Айли, ты оставишь брата калекой, — улыбнулся он. — Это же и в самом деле тренировка. Но ты сам нарвался, Аллен. Она не станет тебя жалеть.
Аэлин поднялась на четвереньки и, придерживая плечо, обеспокоенно посмотрела на брата.
— Ал? Я тебя сильно?..
— Нет! — недовольно буркнул брат. — Отстань! Нечего со мной нянчиться!
— Тоже правильно, — одобрительно сказал Грэг, дождавшись, пока оба белокурых хулигана поднимутся на ноги. Подойдя к сыну, Грэг склонил голову и вопрошающе кивнул. — Покажи-ка, — сказал он, и Аллен послушно отнял руку от покрасневшего глаза, под которым наметился большой синяк. Грэг похлопал сына по плечу. — Ничего, жить будешь. — Взгляд переместился на дочь. — Айли?
Девушка передернула плечами, решив отпустить ушиб.
— Нормально, — буркнула она.
— Не понимаю, почему мы так редко тренируемся с мечами, — недовольно сообщил Аллен.
— Потому что ты можешь столкнуться с иным, когда у тебя не будет оружия. Нужно уметь использовать подручные средства, чтобы защитить себя.
Аэлин промолчала. Грэг не раз говорил ей, что у нее защищать себя подручными средствами получается куда лучше, чем у брата, но он просил не говорить об этом Аллену, потому что тот слишком болезненно реагировал, когда уступал сестре. Аэлин и с клинком управилась быстрее брата. Грэг говорил ей, что готов хоть сейчас брать ее с собой на охоту, но они оба понимали, что Аллен будет смертельно обижен на них за это всю жизнь.
— Идем, — улыбнулся Грэг сыну. — Приложим к твоему глазу что-нибудь холодное.
— Вряд ли это поможет, — досадливо протянул Аллен.
— Все лучше, чем ничего.
Аэлин молча подошла к отцу и брату, но Грэг заговорщицки улыбнулся ей и кивнул на нечто позади нее.
— Я полагаю, ты захочешь задержаться, Айли, — сказал он. Девушка удивленно обернулась и тут же смущенно зарделась. Неподалеку замер юноша с волосами, ниспадавшими на плечи, удивительно красивыми при общей неряшливости. Точеные черты лица словно вышли из-под руки талантливого скульптора. Филипп Тремейн. Он был слишком красив для своего возраста. Рядом с ним Аэлин считала себя нескладной простушкой, хотя он не уставал убеждать ее в обратном.
Аэлин неловко улыбнулась, опустив голову. Отец нарочито строго проговорил, потрепав ее по волосам:
— Если начнет вести себя непристойно, можешь его убить, — усмехнулся он.
Аэлин хохотнула и, забыв об ушибленном плече, поспешила к своему молчаливому зрителю. Филипп стоял, повторяя недавнюю позу ее отца — привалился к тонкому дереву, сложив руки на груди. Аэлин приблизилась и подняла на него взгляд. Он смотрел на нее сверху вниз — прекрасный принц из сказочных романов, которые когда-то читала ей гувернантка задолго до того, как Аэлин Дэвери уговорила отца обучить ее охоте на иных.
— Твой отец — мудрый человек, — медовым голосом произнес Филипп. — Учит вас сражаться, как настоящих воинов.
Аэлин неловко пожала плечами.
— Не завидуй, — сказала она. — У тебя своих учителей хватает. С тобой ведь занимаются лучшие фехтовальщики во всем дэ’Вере… если не во всей Ларии.
Филипп отмахнулся.
— Они все в подметки не годятся твоему отцу, — сказал он. Аэлин не знала, что на это ответить, потому что не была уверена, что ей есть, что возразить. Несколько раз Грэг разрешал Филиппу присоединяться к тренировкам, хотя и видел, что с большей раскованностью юноша сражается против Аллена, а дочь в этих тренировках остается не у дел.
— Думаю, он еще позволит тебе присоединиться к нам, — мило улыбнулась Аэлин. Филипп склонился к ее уху и прошептал:
— И как мне тогда сражаться против тебя? Ты способна сразить меня одним взглядом.
Аэлин захихикала, вновь чувствуя, что краснеет.
Филипп отстранился, посмотрел в ее зеленые глаза и вдруг резким движением притянул Аэлин к себе и прикоснулся губами к ее губам. Для своей притягательной внешности он становился удивительно неловким и скованным, когда дело касалось поцелуев. Аэлин слышала, как учащается его дыхание, как по его телу пробегает предательская дрожь. Она старалась не думать об этом, потому что в эти моменты притягательность его уверенного образа немного таяла. Аэлин закрывала глаза и старалась целовать Филиппа чуть более уверенно, хотя и не могла судить, насколько хорошо у нее это получается. Судя по тому, что Филипп начинал дрожать чуть сильнее, а движения его становились более настойчивыми и резкими, Аэлин делала вывод, что делает все правильно.
— Боги, какой ужас! — засмеялась Кара, откидываясь на подушку. — Почему он был таким робким при такой-то внешности?
Как ни странно, Аэлин смутилась.
— Не знаю, — пожала плечами она. — Кстати, он таким и остался. Всегда дрожал, когда целовал меня. Не знаю, почему.
Кара снова засмеялась.
— Не знаю, меня бы такое не впечатлило, — сказала она.
— Бэстифар никогда не смущался? — приподняла бровь Аэлин. Кара опять рассмеялась.
