Смок чувствует, что она чувствует его взгляд, снова сосредоточивает внимание на супруге финансиста и соглашается, что, да, мамонтовые деревья, стоящие в часе езды отсюда, были зрелыми еще в то время, когда Навуходоносор восседал на своем троне. Джудит Рей стоит на скамеечке, специально принесенной по такому случаю, и стучит серебряной ложкой по бутылке розового шампанского, пока все не начинают ее слушать.
– Дамы, господа и молодежь! – провозглашает она. – Мне сказали, что обед подан, но прежде чем мы приступим, мне бы хотелось сказать несколько слов о прекрасной работе, проделанной Антираковым обществом Буэнас-Йербаса, и о том, как они будут использовать деньги из нашего фонда пожертвований, который вы сегодня так благородно поддерживаете.
Билл Смок изумляет пару ребятишек, доставая из ниоткуда свой сияющий золотом амулет. «Чего я хочу от тебя, Луиза, так это убийства в идеальной близости». На мгновение Билл Смок задумывается над силами внутри нас, которые нам неподвластны.
Служанки убрали со стола после десерта, воздух пропитан резкими кофейными испарениями, и в столовой воцаряется пресыщенная воскресная сонливость. Самые пожилые из гостей ищут укромные уголки, где можно вздремнуть. Отчим Луизы собирает группу ровесников, чтобы показать им свою коллекцию автомобилей пятидесятых годов, жены и матери предпринимают маневры, пользуясь намеками, школьники выходят из дома покататься на велосипедах под пронизанной солнцем листвой и вокруг пруда. Тройняшки Хендерсон господствуют за столом, где подбираются пары.
– Что бы я сделал, – говорит один из тройняшек, – если бы я был президентом? Во-первых, нацелился бы на то, чтобы победить в холодной войне, а не просто не проиграть в ней.
Другой его перекрывает:
– Я не стал бы лебезить перед арабами, чьи предки пасли верблюдов на удачных клочках среди песков…
– …или перед этими красными подонками. Я бы сделал нашу страну – не боюсь этого сказать – полноправной – корпоративной – империей. Потому что если мы этого не сделаем…
– …то япошки нас опередят. Корпоративность – это будущее. Надо позволить бизнесу править страной и учредить подлинную систему отбора по заслугам.
– Без борьбы за всеобщее благоденствие, профсоюзов, «положительных акций» в пользу бездомных цветных калек, арахнофобов и трансвеститов…
– Установить интеллектуальную меритократию. Создать культуру, которая не стыдилась бы признать, что богатство привлекает власть…
– …и что создатели богатства – мы – достойны вознаграждения. Когда человек домогается власти, я задаю один простой вопрос: «Думает ли он как бизнесмен?»
Луиза скатывает свою салфетку в маленький шарик.
– А я задаю три простых вопроса. Как он добился этой власти? Как он ее использует? И как можно отобрать ее у этого сукина сына?
Джудит Рей находит Луизу в кабинете своего мужа – та смотрит послеполуденный выпуск новостей.
– Я слышала, как Антон Хендерсон сказал: «лесба активная», и если это было не про тебя, лапочка, то я не знаю – это не смешно! Твои… бунтарские выходки становятся только хуже. Ты жаловалась на одиночество, вот я и представила тебя трем чудным молодым людям, а ты даешь им «активный» отпор своим журналистским голосом.
– Когда это я жаловалась, что мне одиноко?
– Знаешь, парни вроде Хендерсонов не вырастают на деревьях.
– Тли вырастают именно на деревьях.
Раздается стук в дверь, заглядывает Билл Смок.
– Миссис Рей? Простите за вторжение, но мне скоро надо ехать. Положа руку на сердце, могу сказать, что это было самое гостеприимное, прекрасно организованное благотворительное собрание, на каком мне когда-либо доводилось присутствовать.
Джудит Рей поглаживает свое польщенное ухо.
– Это очень любезно с вашей стороны…
– Герман Хоувит, младший партнер в фирме «Масгров Уайленд», прибыл из офиса в Малибу. У меня не было возможности представиться перед этим великолепным обедом – сегодня утром я в последнюю минуту успел купить билет. Мой отец скончался более десяти лет назад – от рака, благослови Господь его душу, – и я не знаю, как бы мы с матерью это пережили, если бы не общественная поддержка. Для меня было громом с ясного неба, когда Ойли упомянул о вашем благотворительном собрании, и я просто обязан был приехать и посмотреть, не смогу ли я в последнюю минуту сделать какое-нибудь пожертвование.
– Мы очень рады, что вы так поступили, и добро пожаловать в Буэнас-Йербас. – «Немного приземист, – прикидывает Джудит Рей, – но мускулист, получает хорошее жалованье, и ему, пожалуй, не больше тридцати пяти. „Младший партнер“ звучит многообещающе». – Надеюсь, в следующий раз миссис Хоувит сможет к вам присоединиться?
Герман Хоувит в исполнении Билла Смока робко улыбается.
– Как ни печально, единственная миссис Хоувит – это моя мама. Пока.
– Да не может быть! – отзывается Джудит Рей.
Он глядит на Луизу, но та не обращает на него внимания.
– Я был восхищен, с какой принципиальностью ваша дочь не желает пробиваться «наверх». Многие из нашего поколения сегодня, похоже, лишились нравственных ориентиров.
