– Как я с вами согласна! В шестидесятых вместе с водой выплеснули и младенца. Мы с покойным отцом Луизы несколько лет назад расстались, но всегда стремились внушить нашей дочери понятие о том, что правильно и что нет. Луиза! Не оторвешься ли хоть на минуту от телевизора, а, лапочка? Пожалуйста, а то Герман может подумать – Луиза, лапочка, что это?
Ведущий произносит речитативом:
– Полиция подтверждает, что двенадцать человек погибли сегодня утром в результате авиакатастрофы, случившейся над Аллеганскими горами, включая президента Приморской энергетической корпорации Альберто Гримальди, самого высокооплачиваемого руководящего работника в Америке. В предварительных отчетах дознавателей Федерального авиационного управления предполагается возможность взрыва, вызванного неисправностью в топливной системе. Обломки самолета разбросаны по площади в несколько квадратных миль…
– Луиза, лапочка? – Джудит Рей опускается на колени рядом с дочерью, которая в ужасе не отрывается от кадров с искореженными обломками самолета, усеявшими склон горы.
– Как… ужасно! – Билл Смок смакует сложное блюдо, все ингредиенты которого даже он, шеф-повар, не в состоянии перечислить. – Вы знали кого-нибудь из этих несчастных, мисс Рей?
Утро понедельника. В новостной комнате «Подзорной трубы» роятся слухи. Один из них гласит, что журнал обанкротился; другой утверждает, что Кеннет П. Оджилви, его владелец, пускает его с молотка; третий обнадеживает – мол, банк предоставляет свежее вливание; четвертый повергает в уныние – банк перекрывает кислород. Луиза никому не сообщила, что сутки назад выжила после покушения на убийство. Она не хочет втягивать в это ни мать, ни Грелша, и к тому же, если не считать синяков, случившееся кажется все более нереальным.
Луиза по-настоящему горюет о гибели Айзека Сакса, человека, с которым едва была знакома. Кроме того, она напугана, но сосредоточивается на работе. Отец рассказывал ей, как военные фотокорреспонденты упоминали о невосприимчивости к страху, даруемой объективом камеры; нынешним утром это ей совершенно понятно. «Если Билл Смок знал об отступничестве Айзека Сакса, то его смерть вполне объяснима, – но кому понадобилось в то же время устранить и Альберто Гримальди?» Условный рефлекс, как обычно, в десять часов притягивает сотрудников к кабинету Дома Грелша на планерку. Минует четверть одиннадцатого.
– Грелш не опаздывал так, даже когда родила его первая жена, – говорит Нэнси О’Хаган, полируя ногти. – Видно, Оджилви вздернул его на дыбу.
Рональд Джейкс карандашом выковыривает из уха серу.
– Я знал одного ударника, который стучал в лучших хитах «Манкиз»{171}. Он трепался о тантрическом сексе – я вас умоляю. Его любимая позиция, хм, называется «водопроводчик». Весь день торчишь дома, и никто к тебе не приходит.
Всеобщее молчание.
– Э, да перестаньте вы так вибрировать!
В двери появляется Грелш и не теряет ни минуты:
– «Подзорная труба» продана. Сегодня, но позже, мы узнаем, кто выживет после этого жертвоприношения.
Джерри Нуссбаум сует большие пальцы за ремень.
– Неожиданно.
– Чертовски неожиданно. Переговоры начались на исходе прошлой недели. – Грелш кипит на медленном огне. – К сегодняшнему утру сделка была совершена.
– Поступило, должно быть, хм, какое-то потрясающее предложение, – забрасывает удочку Джейкс.
– Об этом спроси у Оджилви.
– Кто покупатель? – спрашивает Луиза.
– Сегодня будет объявлено в прессе.
– Да ладно, Дом, – канючит О’Хаган.
– Я же сказал, будет объявлено в прессе. Сегодня.
Джейкс вертит в пальцах сигарету.
– Похоже, что наш таинственный покупатель, хм, действительно хочет купить «Подзорную трубу», и, хм, если она не сломана, то кой черт ее чинить.
Нуссбаум фыркает.
– Кто говорит, что наш таинственный покупатель не считает, что мы сломаны? Когда в прошлом году «Объединенные новости» купили журнал «Нуво», то они уволили даже мойщиков окон.
– Так. – О’Хаган защелкивает свою пудреницу. – Значит, мой нильский круиз опять накрылся. На Рождество снова придется ехать к свояченице в Чикаго. Эти ее отпрыски и мировая столица мороженой говядины. Как же все меняется за один только день!
Долгие месяцы, осознает Джо Нейпир, глядя на продуманно развешанные картины в приемной вице-президента Уильяма Уайли, его оттирали в сторону. Преданные люди исчезли из виду, власть просочилась между пальцами. «Прелестно со мной обошлись, – думает Нейпир, – всего лишь за полтора года до отставки. – Он слышит шаги и чувствует дуновение сквозняка. – Но взрыв самолета, на борту которого двенадцать человек, не имеет отношения к безопасности, это массовое убийство. Кто отдал этот приказ? Работал ли Билл Смок на Уайли? Может, случайная катастрофа? Такое бывает. Я понимаю только одно: непонимание опасно». Нейпир бранит себя за то, что предостерег вчера Луизу Рей, – это был глупый риск, результатом которого стал огромный ноль.
В дверях появляется секретарша Уильяма Уайли.
– Мистер Уайли готов вас принять, мистер Нейпир.
