Он обернулся и посмотрел на неё тем самым тёмным изучающим взглядом, ожидая, что она скажет дальше.
Высушиваясь насухо, она машинально коснулась своего бедра, что бы убедиться в наличии противозачаточного пластыря и внезапно застыла. Под пальцами не было ничего кроме безупречно гладкой кожи. Испугавшись, Милла уставилась на своё отражение в зеркале, поскольку только сейчас вспомнила, что уже давно перестала носить его. Вот уже около трёх недель, если быть точной.
Он слегка склонил голову набок, как ей нравилось. Для человека, который редко находил общий язык с другими людьми, он держался довольно неплохо.
- Свадьба. Ты выйдешь за меня?
- Достаточно сильно, чтобы выйти за меня замуж и растить моих детей?
- Ты боишься, - закончил он.
- Нет. Для меня это не проблема.
Бывшим наёмным убийцам сложно искать работу. Милла с трудом могла представить себе Диаса, работающим в офисе или в каком-либо другом общественном месте. Кем же он сможет работать?
- Нет. Я оставила его, потому что это было самым верным решением.
Если только жизнь вместе с Джеймсом Диасом можно назвать нормальной.
В воздухе повисла тишина, поскольку оба раздумывали над тем, что было сказано. Милла ощущала, как Диас ждёт, что она скажет ему, что прощает и что тоже любит его. Она была уверена в последнем, но не знала, сможет ли когда-нибудь понять его и простить. Боль и гнев всё ещё оставались в её душе, хотя уже не пытались вырваться наружу. Всё, что она была в состоянии сейчас сделать - это оставить свои чувства позади и начать всё сначала. Если кто-то желал оспорить качество извинения, а по всей видимости, это было извинение, то она всегда готова пойти на это. Но это был Диас, а не какой-нибудь зелёный юнец. Куда, в конце концов, её приведут отношения с ним? Милла не могла себе представить себе их совместное будущее, но и не могла представить, что будет делать и без него.
Он вытянул руку вперёд, как бы показывая грань между любовью и не любовью.
- Я не ношу противозачаточный пластырь.
Он посмотрел на неё через плечо.
- Каждую ночь в постели ты мог бы спросить меня: «Милла, а что ты будешь делать, когда найдёшь Джастина? Как ты сможешь забрать его у той единственной семьи, которую он когда-либо знал?» И тогда ты бы понял мои намерения.
- Ну не могла же ты оставить его дома одного? Что ещё тебе оставалось делать?
Осознание этого словно вспышкой яркого света отразилось в её голове и она, закрыв глаза, прислонилась лбом к своим коленям. И как же ей, чёрт побери, соотнести его поступок относительно Джастина с той нежной заботой, которую он ей оказывал в течение последних нескольких недель?
Она озадаченно замолчала, забыв обо всех других важных вопросах, которые намеревалась ему задать. Даже не смотря на то, что у него на лице было мало морщин, а волосах не проглядывала седина, он казался ей старше.
- Я не любил тебя. - Его голос был тихим и безразличным.- Или не осознавал, что люблю. Так было сначала. Но когда ты прогнала меня, я почувствовал… - Диас замолчал и нахмурился, размышляя над своими чувствами. - Словно от меня отрезали половину.
Её губы дрожали. Господи, она сама нередко задавала себе тот же вопрос! Что ещё ей оставалось делать?! Должно было быть хоть что-то, о чём она не подумала, что-то, о чём она не догадывалась, потому как это она позволила тем мужчинам забрать Джастина.
Милла задалась вопросом, что бы она делала, если бы Диаса не оказалось рядом? Не смотря на то, что она проклинала его, она полностью от него зависела. Чаще всего он оставлял её одну, а сам располагался неподалёку, и часами не разговаривал с ней, занимаясь делами по дому. Поначалу Диас следовал за ней во время её прогулок, но в последнее время он не делал даже этого. Он тихо и безропотно делал всё, что в его силах, чтобы помочь ей пройти через это испытание.
До этого у неё были критические дни. Она смутно вспомнила время, когда Диас покупал для неё тампоны. Обычно она носила противозачаточные пластыри около трёх недель, меняя их каждую неделю, а затем отклеивала и ходила без него целую неделю, в течение которой у неё была менструация. Следовательно, либо она сама отклеила пластырь, либо он просто отвалился из-за того, что она носила его дольше положенного срока. Но в любом случае, он утрачивал свою эффективность в течение одной недели. Она совершенно забыла о предохранении и наклеить противозачаточный пластырь, к сожалению, тоже не пришло ей в голову.
Она выглядела такой напуганной, что уголки его рта невольно приподнялись.
Милла попыталась сделать глоток воздуха. Ей казалось, что лёгкие сдавила невидимая рука, а сердце остановилось. Никто никогда не говорил, что это была её вина. Она боролась за своего ребёнка, и боролась почти до самого конца. Только воткнутый в спину нож остановил её. И всё-таки даже через десять лет, Милла страдала от глубокой уверенности в том, что она не смогла защитить своё дитя.
- И почему ты думаешь, что у нас всё получится?
Из всех вещей, которые он мог произнести, эти два слова изумили её больше всего. Она уставилась на него:
