Лиля не слушала и все смотрела на запад.
— Бедное облачко… Оно очень любило солнце и теперь не хочет без него жить…
— Воздух сухой, водяных паров мало, вот оно и растаяло, — сказал Миша.
Под старыми деревьями лежали уже густые тени. Между толстыми стволами виднелась голая черная земля. На ней росли маленькие кустики с блестящими круглыми листьями.
Лиля наклонилась над ними.
— Вот и растения здесь все дикие. А ты говоришь — «сад». Я такие видала только в Гончаровском лесу, на даче.
— Это копытень, — сказал Миша, — он уже много лет тут растет — когда-то пересадили из леса. Он любит сырые места, и опыляют его не пчелы, а улитки.
Лиля не поверила:
— Ну вот еще! Что ж, улитки летают, как пчелы?
— Они ползают по цветам копытня и переносят пыльцу. Цветы у него темные, некрасивые. Пчелы такие не любят.
Лиля удивилась:
— Откуда ты это знаешь?
— Наша семья уже полтораста лет изучает природу, — гордо сказал Миша. — Еще папин дедушка, мой прадед, был путешественником, писал книги о Сибири, собирал гербарий, коллекции минералов. И его сын был ученый, академик.
— А твой папа — тоже ученый?
— Да, метеоролог, профессор.
— Ну, пошли путешествовать, — сказала Лиля, — у нас дорога дальняя.
Они двинулись напрямик, продираясь сквозь заросли уже темных кустарников.
— Плохо, что компаса не взяли, — сказала Лиля, — можем заблудиться.
— А звезды на что? Они скоро покажутся.
— Ты знаешь звезды?
— Конечно. Все главные созвездия уже год как знаю.
Миша взглянул вправо: в сотне шагов отсюда стоят «три сестры» — старые березы, растущие от одного корня. За ними поляна, на ней метеостанция. Но если сказать — пропала игра.
Лиля шла впереди. Ветки цеплялись за ее курточку, дергали за волосы, но она не останавливалась, а еще подгоняла Мишу:
— Давай быстрее!
Миша недовольно поглядывал на нее: дома казалась тихой, а здесь вон командует.
— Чего гнать-то? — недовольно проворчал он.
Лиля удивленно оглянулась:
— Как чего? Мы должны скорее попасть в нехоженые места.
Миша ничего не ответил. Неужели она думает, что в саду есть такое место, где бы он не побывал? Но Лиля по-своему поняла его молчание.
— Ничего! Скоро придем. Теперь уже недалеко. Только через эту чащу продеремся, а там дальше наверняка никто никогда не ходил.
— А если там волки?
Лиля тревожно оглянулась, секунду подумала.
— Волки… Ну и что ж! Они только зимой нападают на людей.
Некоторое время они шли молча, борясь с кустарником, который становился все гуще, все темнее. Теперь он окружал их со всех сторон, и казалось, ему не будет конца.
Вдруг Лиля споткнулась и упала — она ступила в неглубокую яму, доверху наполненную палыми, сопревшими листьями. Лиля сейчас же вскочила на ноги и наклонилась над ямой.
— Вот, начинается.
— Что начинается? — не понял Миша.
— Звериное царство! Это же старая лисья нора.
Миша взглянул на яму. Странно! До сих пор он никогда не видел ее. «Где мы?» — он оглянулся. Сумерки сгустились. Деревья и кусты обступили их непроницаемой стеной. Кругом стояла глубокая лесная тишина.
— Сейчас мы найдем вход в нору. — Лиля села на краю ямы, запустила руку в сухие листья, стала ощупывать стенки. — Ага! Вот он. Только обвалился совсем. Видно, лиса давно тут не живет. — Лиля встала, прислушалась.
За деревьями раздавался легкий шорох; кто-то тоже продирался через кусты.
— Знаешь, кто там? — шепотом сказала Лиля. — Барсук! Они ночью по лесу шатаются, сами нападают на людей — хуже, чем волки: подпрыгнет и сразу за горло! Не отобьешься — загрызет насмерть. — Она быстро отломила от дерева две ветки. — На, возьми, а то пропадем.
Миша крепко сжал ветку в руке: сейчас, у этой незнакомой норы-ямы, среди черных деревьев, можно было всего ожидать.
— Пошли, — сказала Лиля, — мы еще не такое увидим. — Она двинулась прямо на шорох, в сгустившуюся, совсем уже ночную темноту.
Миша видел впереди белевшую курточку и покорно шел за нею. Теперь он уже не узнавал ни одного дерева — все они были черные, незнакомые.
Вдруг над головой пронеслось мгновенное, бесшумное дуновение, острая тень мелькнула и пропала.
— Летучая мышь, — тихо сказала Лиля, — тут, должно быть, их гнездо, они живут в самой глухомани.
— Она может в волосы вцепиться, — угрюмо сказал Миша.
— А я не боюсь. У нее коготки маленькие, я на картинке видела. — Лиля вдруг засмеялась. — Знаешь, недавно мне приснилось, что летучая мышь мне на голову села, сидит и лапками перебирает, а мне щекотно. Взяла ее в руки, а у нее сердце, как у птички, — тук-тук. Испугалась сильно. Я проснулась, ищу кругом — ничего нет.
Мише вдруг стало жутко.
— Пойдем домой, — сказал он, — а то поздно уже.
Лиля быстро обернулась.
— Ага! Боишься?
— Ничего я не боюсь.
— Тогда пойдем дальше.
Между деревьями проступил слабый свет. Из сухой вечерней мглы медленно выбиралась огромная, вся в глубоких черных пятнах, багровая луна. Она была совсем тусклая, и звезды, не замечая ее, светили, как и прежде.
Вдруг где-то очень близко раздался негромкий, тонкий, чистый, протяжный свист.
Лиля остановилась.