— И Галя будет с нами? — осторожно спросил Миша.
Лиля вздохнула:
— Куда ж она денется?
— Она может немножко посидеть на веранде. Папа расскажет, как он, когда еще был гимназистом, нашел настоящий метеорит.
— Она не захочет слушать про метеорит, — грустно сказала Лиля.
— А что она хочет?
— Что? Ходить со мной и говорить, что можно, что нельзя…
— Ладно, — уныло согласился Миша, — если очень хочет, пусть ходит. Дело хозяйское…
В зале было тихо и прохладно, как в музее. Лиля ходила вдоль стен и рассматривала картины. Потом спросила:
— А почему нигде нет чистого неба?
Миша не понял.
— Какого неба?
— Ну вот, взять и нарисовать только одно голубое, чистое небо, без облаков, без туч. И чтобы было совсем как настоящее: если долго смотреть, начнут плавать такие прозрачные цепочки. Моргнешь глазом — пропадут, потом опять плавают. Отчего это, не знаешь?
— Свет неодинаково преломляется в глазном хрусталике, — пояснил Миша, — у каждого человека свои цепочки.
— А ну, давай проверим.
Они подошли к окну; старый сад стоял неподвижно, весь освещенный еще сильным солнцем. Темно-зеленые, загрубевшие листья позднего лета серебристо сверкали. Лиля подняла голову, стала смотреть на небо. Светлые, легкие волосы упали ей на глаза, она нетерпеливо сдунула их.
— Ага, вот поплыли, поплыли, закрученные, как червячки. А у тебя какие?
— Что? — растерянно спросил Миша. Он смотрел не на небо, а на Лилины волосы.
— Ну вот, заштокал! — недовольно сказала она. — Наблюдай! Чего стоишь?
Миша перевел взгляд на небо.
— У меня не цепочки, а похоже на соты, — сказал он чуть погодя.
— Это, верно, потому, что у нас глаза разные: у тебя светлые, а у меня темные…
Но вдруг Лиля опустила голову, прислушалась.
— Тише! Что это шуршит? — она уставилась в угол зала, откуда раздавался чуть слышный шорох.
— Мыши, верно, — сказал Миша, — с дезстанции давно не приходили, вот они и развелись. Раньше у нас был кот Буран, старик глубокий — родился, когда меня еще на свете не было. Я для него рыбу ловил. Этой зимой умер. Вечером заснул на кухне; утром стали завтрак готовить, а он не встает — свернулся клубком и спит. Подошли, а он уже мертвый.
— Верно, ночью у него был инфаркт, — сказала Лиля.
— Неизвестно, — сказал Миша, — я не знаю, бывают ли у котов инфаркты. Я его в саду похоронил, возле «трех сестер», и памятник сделал в виде египетской пирамиды. Выйдем в сад — покажу.
Но Лиля не слушала — она пристально разглядывала высокий потолок, белые оштукатуренные стены без обоев, потом спросила:
— Сколько лет вашему дому?
Миша помолчал, шевеля губами, — высчитывал в уме.
— Сто два. А что?
Лиля мрачно посмотрела на него:
— Привидения у вас тут водятся, вот что! Наш дом перед самой революцией построен, и то по ночам на чердаке кто-то ходит.
— Мыши скребутся. Кто же еще? — сказал Миша.
— Ага! По-твоему, мыши и ходят тяжелым шагом, как медведь?
Миша снисходительно усмехнулся:
— Кто тебе голову набил такой чушью?
— Это не чушь. Не веришь мне — Галю спроси, она тоже слышала.
Только сейчас Миша заметил, что Галя Находится здесь. Она сидела за тонконогим столиком и, низко склонившись над атласом, рассматривала рисунки облаков, давая понять, что ее интересуют только облака и ничего более.
Лиля быстро зашептала Мише на ухо:
— Не хочет признаваться, а сама плакала и кричала «мама».
— А ты не плакала?
— Все плакали, и я, и бабушка: оно очень долго ходило по чердаку…
— Чепуха все это, — решительно сказал Миша, — бабьи выдумки.
— Нет, не выдумки. Наша бабушка теперь как идет спать, все углы три раза перекрестит. Она всю жизнь прожила, что ж, по-твоему, она тоже дурака валяет? — Лиля хитро улыбнулась. — Ладно, ладно! Не прикидывайся — я все понимаю: у вас тоже есть привидения. В таком старом доме да чтобы не было! Только ты против ночи боишься говорить. Все ясно!
— Лиля, перестань нести чушь, — не отрываясь от атласа, спокойным, ровным голосом сказала Галя. — Разве ты не видишь, что над тобой смеются?
У Лили дрогнуло лицо. Она быстро взглянула на Мишу:
— Так ты надо мной смеешься? Думаешь, я глупая?
— Почему? Откуда ты взяла, — испугался Миша. Ему вдруг захотелось подойти к Гале и сказать: «Положи атлас и уходи вон!» Но разве можно? Она — гостья… И он только проговорил растерянно: — Я совсем не думаю, что ты глупая.
— Нет, нет, — Лиля печально покачала головой, — я по глазам вижу… Только если ты ученый, а я дурочка, зачем было звать меня в гости? — Она медленно пошла из зала.
Миша бросился за ней:
— Лиля, постой, Лиля!
Но она даже не обернулась.
Миша остановился, посмотрел на зал. Все кругом потемнело, поблекло, стало скучным — глаза бы не глядели… На столике одиноко лежал атлас облаков — Галя сразу же вышла следом за сестрой. Атлас был открыт на странице, где нарисованы стратусы — унылые слоистые облака, они покрывают все небо на два дня, и тогда идет беспрерывный обложной дождь.
Миша захлопнул атлас, вышел из зала.