Лимбо, не открывая глаз, постаралась подключить все свои датчики чувств, все рецепторы к внешней сиюминутности. Время иногда удается уловить не напрямую, а именно по едва заметному изменению взаимного расположения и взаимодействия вот этих незримых щупалец, заброшенных ей в тонкие планы бытия. Она затаила дыхание, остановила сердце… Ничего. Ничего похожего на время. Зато почувствовала, что в комнате помимо нее кто-то есть. Кто-то посторонний и…
Она откинула одеяло и рывком села в кровати.
— Мазафак! — вырвалось у нее немедленно. — Вы кто?
И прикрыла рукой рот, сообразив, что спросила глупость. И так ведь ясно, кто перед ней.
Это был мужчина зрелых лет, худощавый и среднего роста. Лицо гладко выбритое, моложавое, глаза светло-серые, смотрят внимательно. Мужчина был одет в форму, которую носят технические подразделения Военно-Воздушных Сил, почему-то, зимнюю. Меховая куртка с поднятым воротником и эмблемой ВВС на рукаве, ботинки армейского образца, штанины комбинезона на лодыжках застегнуты на клипсы. Правую руку он держал в кармане куртки, левая, свободно опущенная, в черной меховой перчатке, вторую перчатку, поперек, он держал в ней же. Голову его венчала новенькая полковничья папаха серого каракуля с голубым верхом, причем выглядела она так естественно на этом месте, что с первого взгляда было ясно: никакой другой убор товарищу не пойдет. Такие папахи Лимбо видеть доводилось и раньше, но вот кокарду на ней она никак не могла опознать.
Короче говоря, спрашивать не было необходимости: в комнате находится полковник. Настоящий полковник, как в песне. «Откуда здесь полковники? — пронеслось в голове у бедной девушки. — Мне еще военных не хватало!»
Но, главное было даже не в том, что полковник, и что настоящий. Изюминка его заключалась в другом: это был призрак настоящего полковника!
Лимбо сразу поняла, что перед ней привидение. Еще бы, опознать фантом было не трудно, именно по хорошо различимой зеленой ауре, его обволакивавшей, — словно смотришь в ночной прицел, — и, конечно, по явственно ощутимому холоду, им источаемому. Так же, и это важно, ей сразу стало ясно, что с Пырей данный феномен не имеет ничего общего. Ну, разве чуть-чуть.
Она заметила пар, в который превращалось ее дыхание, и, схватившись за плечи, опять задрожала.
И тут ее снова сковал страх. Еще бы ей было не струхнуть! Любого бы на ее месте прошиб озноб. Впрочем, справедливости ради, следует отметить, что испытывала она скорей даже не страх, а именно жуть. Согласитесь, это разные вещи. Призрак вещь жуткая, да, потусторонняя, в повседневной жизни не применяемая. А ну, как бросится? Ножичком от него не отмахнешься.
Но товарищ полковник смотрел на нее спокойными стальной выдержки глазами и не предпринимал никаких агрессивных действий. Вообще не двигался — только слегка струился в воздухе, кстати, совсем иначе, чем пресловутый альфа, не рассыпаясь на пиксели, а лишь немного подрагивая. То есть, выглядел чуть-чуть туманным и как бы размытым, точно далекая галактика в телескоп, но вполне цельным. Убедившись, что девушка пообвыклась с его присутствием, он махнул ей рукой, явно приглашая следовать за собой.
— Что? Куда вы меня зовете? — спросила Лимбо прерывающимся голосом.
Полковник несколько раз указал ей на дверь.
Лимбо в нерешительности поднялась, запахнула халат. Опять ловушка, подумала она. И сразу отбросила эту мысль, откуда-то пришла уверенность, что никакого подвоха тут нет.
— Я оденусь? — спросила она нерешительно.
Полковник сделал энергичный жест рукой, мол, не надо! И вышел сквозь закрытую дверь. Потом наполовину вернулся и указал на лежавший на стеллаже фонарик.
«Почему он не разговаривает? Не умеет?» — озадачилась Лимбо, но мимолетом, времени на раздумья не было. Она схватила фонарик и, босая, выскочила из комнаты.
В коридоре царили тишина и пустота, ни Нетроя, ни Генри не было видно, ниоткуда не доносилось ни звука, даже телевизор молчал, двери в комнату писателя, а также в буфетную, были закрыты. И это было скорей хорошо, чем плохо, ей еще недоставало снова с кем-нибудь из них тут зацепиться. Хотя, посмотреть, как выглядит теперь господин Нетрой, хотелось. Она вспомнила шишку на его лбу, и теплая волна злорадства и удовлетворения омыла ей душу. Впрочем, до исчерпывающего возмездия, когда бы она сочла свою мстительность утоленной совершенно, было еще очень далеко. Но за этот первый шаг на пути осуществления мести она чувствовала свою признательность к Генри.
Наружная дверь по обыкновению стояла распахнутой, за ней на крыльце маячил зеленоватый силуэт призрака. Какой стремительный, подумала она. Отследив, что Лимбо покинула комнату, полковник, не дожидаясь ее приближения, скользнул вправо и пропал из виду.
Выбежав из дома, девушка последовала за своим призрачным проводником, спустилась с крыльца и зашагала в темноту. Стояла глубокая ночь, безветренная и глухая, над головой в зияющем окулюсе сияли звезды, яркие и чистые, как хрустальные стразы. Ей показалось, это отражение в перевернутом круглом пруду, в черные воды которого она смотрит, запрокинув голову.
