— А что тебе до забора? — тут же встрепенулся Генри. — Уйти хочешь?
— Было бы неплохо. Так, честно говоря, уже хочется убраться отсюда… А тебе самому разве никогда не хотелось выйти за него? Пройтись, погулять?
— Нет. Это вообще-то опасно.
— Да ну? И чем опасно?
— Тем, что там есть другие, как ты говоришь, заборы. Которые находятся, между прочим, под куда более серьезным напряжением.
— И что? Не подходи к ним близко — и все.
— Ты не понимаешь…. Ладно, объясню. Вот это ограждение, вокруг Блока А, оно больше сигнальное, понимаешь? Напряжение небольшое, убить может только при крайне неудачном стечении обстоятельств. Не знаю, каких… Но — всякое бывает. Говорят, кого-то однажды даже батарейка убила — от фонарика, как у тебя. Ну, такое. Но, главное здесь, это сигнализировать о нарушении периметра. Работает на разрыв, или выдает сигнал при замыкании двух нитей. И да, пульт управления тут у меня стоит, внутри. Он тыкнул оттопыренным большим пальцем через плечо. — Если что, могу отключить.
— Почему не отключаешь?
— Так, шеф сразу узнает. Лучше не делать этого.
— Заругает?
— Нет, он не ругается.
— А, сразу экзекуция? Понятно…
— Просто не имею права его подводить. К тому же…
— К тому же что?
— Те другие заборы, про которые я говорил… Здесь раньше был серьезный военный объект, ты в курсе?
— Конечно. Просветили.
— Этот объект был окружен охранным ограждением под названием «Сетка 500». Охранным, сечешь? Рабочее напряжение 10000 вольт. Никто, попавший на эту сетку, ни зверь, ни человек, в живых не останется.
— Ничего себе!
— Да. Этот, как ты выражаешься, забор, продолжает работать по сей день. Он рабочий, понимаешь? Но шеф его еще и усовершенствовал.
— Как? Еще больше напряжение подает на него?
— Зачем, этого вполне достаточно. Нет, он сделал его невидимым.
— Да ну! Ни хрена себе!
— Вот именно. Но и это еще не все. Он может перемещать невидимый забор и устанавливать его где угодно, по своему усмотрению. Вот где ему понадобится, там его и поставит. И, по своему обыкновению, никого в известность не поставит. Прикинь, ты, такая, идешь себе по лесу, радуешься, быть может, что сбежала, освободилась, и вдруг — бац! Вспышка, и ты превращаешься в пепел.
— А вот это уже байки, — выдохнула Лимбо и состроила недоверчивую мину. — Не может такого быть! Чтобы забор передвигался по мановению руки. Чисто технически даже это невозможно. Ну, разве только магия. Но магии заборы не нужны, у нее другие, более изящные инструменты.
— Мое дело предупредить, а ты уж решай сама. Но, чтобы ты знала, я тебя отсюда не выпущу. Даже не проси. Не хочу, чтобы с тобой случилось ужасное. Так что…
— Спасибо за заботу. Кстати, действительно, спасибо! За то, что вчера заступился.
— Это, пожалуйста. Всегда.
— Как он там, кстати? Ну, этот?
— Черепушка целая. Если повезет, мозги на место встанут. Слушай, хочу спросить… Ты, когда утром вышла, ничего необычного не видела? А то у меня сегодня сигнализация сработала. Не пойму, ходит, что ли, кто?
— Ничего такого. Как обычно. Тишина, даже ночные бабочки не летают.
— Зато комаров, как ты подметила, нет. В других местах знаешь, их сколько? Так просто природой, закатом-рассветом, не полюбуешься.
— Да, знаю. Ладно, пойду, подумаю над твоими словами. Про блуждающие изгороди и прочие чудеса. Прямо какой-то хоррор тут вырисовывается. Ну, я люблю хорроры. Может, еще и посплю до завтрака… Вот еще, хорошо, что вспомнила… Мой коммутатор все еще у тебя? Он мне нужен. Забрать бы…
Генри смущенно засопел, лицо его вспыхнуло, запунцовело, будто именно оно ответственно за сегодняшний рассвет. Ладони прямыми плашками, изображая семафор, задвигались беспорядочно.
— Эта, ты уж сильно не ругайся, — выдавил, наконец, он из себя объяснение. — Но шеф приказал…
— Что? Что еще он тебе приказал?
— Вот… — Генри, совладав на время с левой рукой, указал ей на небольшую кучку пластикового мусора.
— Что! Лимбо сбежала с крыльца и склонилась над указанным артефактом. Конечно, она сразу опознала останки своего девайса. — Мазафак! — закричала она. — Ты что, разбил его? Топором своим ужасным, так?
— Шеф приказал… — повторял парень единственное свое оправдание.
— Идиот! Мудак! — не стеснялась в выражениях Лимбо. Все-таки она рассчитывала заполучить коммутатор обратно, но теперь, твою мать, придется как-то обходиться без него. Уже окончательно. Мазафак! — Такой ты друг, да? — всю свою горечь, все презрение вложила она в слова, обращенные к Генри. — И ведь это он еще на меня глаз положил! Положил, да? Вот теперь тебе что-то от меня обломится, понял? Она ткнула ему под нос свой остренький, точеный и, черт его раздери, изящный кукиш. — Вот! А теперь, исчезни с моих глаз! Видеть тебя не могу! Сдохни!
И, не дожидаясь исполнения Генри ее воли, сама бросилась в дом и заперлась в комнате. Внутри у нее все клокотало, она была просто вне себя от ярости. Какого хрена, думала она. Кто позволил? Мало того, что аппарат стоил немалых денег, так он же ей был реально нужен! А этот мудила, теленок бессловесный, его топором! Тебя бы топором, тварь!
