За два часа до «сакрального обряда», Рем побрился и вышел на улицу. На этот раз на улицах было ещё больше народу. Рем заметил, что их количество растёт с каждым новым днём. Вероятно, при помощи психологических манипуляций, давлений, пыток они втягивали в свои ряды тех, кого поймали. Сусиды регулярно обходили дома, устраивали обыски и облавы, искали несогласных. Рем подслушал разговоры, в которых говорилось, что попавшихся подвергали допросам и тщательной проверке от самого рождения. Собирали всю информацию – данные о каждом человеке и его родственниках. К этому процессу активно привлекались доносчики и свидетели, симпатизанты сусидов, шпионившие и распространявшие информацию. Пойманных затем передавали комиссии, которая по своему методу устанавливала «врагов», выносила приговоры и отправляла их на суд. Вернее, на судилище. Людей, не представляющих опасность, просто принуждали платить налог и ходить на «служение». Последние дни ходили слухи, что сусиды собираются провести фильтрацию среди населения и проверки затронут всех, а не только подозреваемых. Эти слухи настораживали Рема, и он всё серьёзнее думал о побеге. Он думал об этом и сейчас, пока шел к «Священной Горе». Сотни людей шли впереди него, и сотни позади. Вокруг звучал плач женщин и детей. Уже издалека виднелась белая полоса на склоне «священной горы», идущая вертикально от вершины до низа. Это было матерчатое полотно, которое перестилали каждый день для жертвоприношений. Каждый день новое и чистое, чтобы оберечь «Святой Обруч» от осквернения. Вдали, у подножия горы, копошились маленькие фигурки людей, которые собирали куски и осколки деревянных кругов, отмывали их и передавали мастерам для реставрации, и далее – «священнослужителям» для освящения. Когда Рем и остальные приблизились, раздались трубные звуки. Людей начали сгонять и ставить в одну колонну. Впереди построили осуждённых, 12 человек. Им надели неподъёмные обручи, и они, с тяжёлыми муками, начали подниматься к вершине холма по избитой тропе.
Прошел ещё один ужасный день, усугубивший в душе Рема чувство отчаяния и безысходности. Единственное, что придавало ему стойкости, – это почти завершенные правки в программе PSI. Наступил определяющий момент, когда он осознал, что готов полностью интегрировать Капио в своё устройство. Со стороны профессиональной части профессора Керна – тоже всё было готово. Трансплантация прошла удачно, заняв всего неполный час. Под воздействием гипнотического экрана голограммы, Рем приступил к последним настройкам и запуску системы. Это был решающий момент, от которого зависел успех всей операции. Он повторял себе: «Я делаю это для тебя и Эллиана».
– Софо! Софо?! Где ты? – повторил несколько раз Капио, пронизывая руками воду, будто он плыл куда-то. Сквозь прозрачную воду было видно, что его глаза закрыты, а на лице – выражение тревоги.
– Капио, проснись! Капио, ты слышишь меня? Почему он нас не видит? – удивился Рем, обращаясь к стоящему рядом профессору, но Керн лишь пожал плечами и покачал головой.
– Это необычно, кажется, его воспоминания отключили зрительную кору мозга. Попробуй поговорить с ним и сказать что-то, что может его активировать, – посоветовал профессор.
– Я здесь, Капио! Это я, Рем. Посмотри на меня.
– Софо? Ты здесь? – продолжал разговаривать Капио, будто сам с собой.
– Кто такой Софо? Кто это?
Голограмма восьмилетнего мальчика продолжала имитировать плавание в воде, то делая движения руками, то соединяя их и вытягиваясь вперёд стрелой.
– Провоцируй его! Вспомни важные для него имена, названия, слова-триггеры, – подсказывал профессор.
– Капио, услышь меня, я твой друг Рем, помнишь меня? Помнишь своего отца Диррана Фобба? У тебя есть сын Эллиан! – прокричал Рем всё, что пришло ему в голову.
Фигура мальчика остановилась, глаза Капио вдруг открылись, и, увидев перед собой Рема и профессора, он тут же «повзрослел», приняв вид, в котором Рем его последний раз видел при жизни. Вода вокруг Капио растворилась, и он уже держал на руках младенца.
– Эллиан? Так зовут моего сына, верно? Это он? – с нежностью посмотрел он на своего ребенка.
– Да, мой друг, это твой Эллиан.
– Такой маленький. Кажется, он засыпает. Но почему я его совершенно не чувствую, держу его, но ничего не ощущаю.
– Похоже, ты ничего не помнишь? А меня ты хотя бы узнаёшь, Капио?
– Это ты, Рем?
– Да, да!
– С трудом узнаю тебя, ты, кажется, стал намного старше… Но что мне нужно помнить?
– Тебе нужно вспомнить всё, Капио, иначе мне будет сложно что-то объяснить. Я полагаю, сейчас ты находишься в своих воспоминаниях, и, очевидно, в том моменте, когда ты последний раз видел своего сына. Постарайся вспомнить, что было после того, как ты уложил его спать?
– Но я только укладываю его, и он ещё не заснул, – Капио опять посмотрел на сына.
– Нет, Капио! Ты умер, и ты застрял в прошлом. Проснись, тебе нужно вспомнить, что было дальше.