– Этого парня грохнули на Неце на прошлой неделе, – без предисловий начала она. – А этот находится в камере, где его допрашивает старший следователь криминальной полиции. Вы кого-нибудь из них видели?
Кертис немного успокоился. Пока он изучал фотографии, Барбара рассматривала стоявший на прилавке бронзовый сундучок, в котором стояли рекламные буклеты. Взяв один из них, сержант сразу же поняла, что точно такой буклет она нашла в номере Кураши в отеле. В сундучке были и другие буклеты, и она бегло просмотрела их. Отель «Замок» изо всех сил старался удержаться на плаву в эти трудные времена, предлагая специальные скидки на выходные дни, устраивая танцы, дегустацию вин, феерические представления на Рождество, на Новый год, на День святого Валентина и на Пасху.
– Да, – с задумчивым вздохом промолвил Кертис. – О да, разумеется.
Барбара, отведя взгляд от буклета, посмотрела на него. Фото Кумара он отложил в сторону, а фото Кураши, зажатое между большим и указательным пальцами, поднес поближе к глазам.
– Вы видели его?
– О да, разумеется. Я очень хорошо его помню, потому что никогда прежде не видел ни одного азиата на вечерах геев «В коже и в кружевах», которые бывают в нашем отеле. Они не посещают подобные мероприятия.
– Простите? – в недоумении перепросила Барбара – «В коже и в кружевах»?
Кертис порылся в бронзовом сундучке и вытащил из него буклет, который Барбара еще не успела посмотреть. Его обложка была черная с диагональной полосой белых кружев. Слова «В коже» – в верхнем треугольнике; слова «в кружевах» – в нижнем. Посредине было напечатано приглашение на ежемесячно устраиваемые танцевальные вечера, устраиваемые в отеле. Помещенные в буклете фотографии, сделанные на предыдущих вечерах, не оставляли сомнений в том, кто был посетителями этих мероприятий.
Очко в пользу Тревора Раддока, подумала Барбара.
– Это танцы для гомосексуалистов? – спросила она Кертиса. – Весьма необычное развлечение, которое можно найти за городом, согласны?
– Сейчас трудные времена, – ответил он рассудительным тоном. – Бизнес, закрывающий дверь перед потенциальной прибылью, не слишком долго сможет быть бизнесом.
В этих словах есть доля правды, подумала Барбара. Базил Тревор мог также вкусить кусок этого пирога и прожевать его во время подсчета прибылей и убытков в конце финансового года.
– И вы видели Кураши на одном из таких танцевальных вечеров? – поинтересовалась она.
– В прошлом месяце. Точно. Как я и говорил, на такие сборища азиаты почти не приходят. Между прочим, в нашей округе вообще очень немного азиатов. Поэтому, когда он появился, я сразу обратил на него внимание.
– А вы уверены, что он пришел сюда именно на танцы, а не поужинать? Или выпить чего-нибудь в баре?
– Нет, сержант, он пришел сюда именно на танцы. И не ради наркотиков, уверяю вас. И было похоже, что он оказался здесь в первый раз. Никакого макияжа. Никаких муляжных женских прелестей. Вы понимаете, о чем я. Но было совершенно ясно, зачем он приходил в «Замок».
– Чтобы подцепить партнера?
– Навряд ли. Он был не один. И его спутник не походил на того, от кого его спутник желает избавиться.
– Значит, у него здесь было свидание?
– Очень похоже на то.
Итак, вот оно, первое подтверждение показаний Тревора Раддока о гомосексуальности Кураши. Но это подтверждение не вносило ясности в роль самого Тревора.
– А как выглядел тот тип? Ну, с которым у Кураши было назначено свидание? – поинтересовалась Барбара.
Кертис с готовностью обрушил на нее исключительно общее и в общем-то бесполезное описание, в котором все параметры описываемого человека – рост, вес, телосложение – были средними. Это описание, конечно, было не столь полезно, как громоотвод во время грозы, но одна деталь все-таки привлекла ее внимание. Когда Барбара спросила, была ли у спутника Кураши какая-нибудь видимая татуировка – например, паук в паутине, татуированный на шее, – Кертис ответил отрицательно.
– Когда я вижу на ком-нибудь татуировку, я никогда этого не забываю, потому что от мысли иметь такую же на собственном теле у меня подгибаются колени. Иглофобия, – добавил он. – Если меня когда-нибудь попросят сдать кровь, я сразу помру.
– Понятно, – кивнув головой, произнесла Барбара.
– И чего только люди не вытворяют со своими телами ради моды… – Он пожал плечами и вдруг поднял вверх указательный палец, словно фраза, которую он произнес, напомнила ему что-то. – Постойте, сержант, – оживился он. – У этого парня через губу было продето кольцо. Ну конечно, кольцо. Сержант, совершенно точно. На нем были еще и сережки. И не по одной, обратите внимание, не по одной. По крайней мере по четыре в каждом ухе.
Ну вот, наконец-то она нашла то, что искала. Продетое через губу кольцо подтверждало показания Тревора. Итак, хоть что-то правдивое выплыло, наконец, на поверхность: Кураши был голубым.
