Барбара поблагодарила Кертиса за помощь и пошла к машине. Остановившись в тени густого запыленного граба, вынула из рюкзачка пачку сигарет. Она курила и размышляла о том, что дает следствию подтверждение показаний Тревора.
Ажар говорил, что гомосексуальность считается у мусульман смертным грехом, за который грешника могут навечно изгнать из семьи. А поэтому столь серьезное отклонение следовало держать в глубокой тайне. Но если кто-то раскрыл эту тайну, была ли она достаточным основанием – в религиозном и общечеловеческом смысле – для того, что из-за этого Кураши лишили жизни? Конечно, семья Маликов сочла бы оскорблением, если Хайтам, войдя в нее, использовал новое родство как ширму для своей тайной жизни. Но ведь местью, еще более жесткой, чем смерть, было бы раскрыть эту тайну его семье – и пусть они поступают с ним, как знают?
Ну, а если его гомосексуальность была причиной того, что случилось с ним на Неце, то какую роль сыграл в этом Кумар? Или телефонные звонки в Германию и Пакистан? Или дискуссии с муллой и муфтием? Или этот адрес в Гамбурге? Или бумаги, найденные в банковском сейфе?
Ломая голову над этими вопросами, Барбара в последний раз затянулась и пошла к своему «Мини». Она совсем забыла о визите Руди в промышленную зону, а ведь пока она недалеко от нее, было бы разумно хотя бы осмотреть объект вблизи.
Меньше чем через пять минут Барбара была там. Перед тем как подъехать ко входу в обширный складской комплекс, она убедилась, что Руди поблизости нет.
Все складские ангары были собраны из готовых гофрированных стальных панелей двух цветов: нижняя половина – из зеленых, верхняя – из серебристых, и к каждому ангару был пристроен офисный блок, собранный из пепельно-серого кирпича. На всем участке не росло ни единого деревца, а потому не было и намека на какую-либо тень; раскаленные на солнце стальные стены ангаров создавали внутри эффект доменной печи. Однако, несмотря на это, стоящий в конце площадки ангар, куда проскользнул Руди, был закрыт: его огромные стальные двери и ряд окон казались наглухо запечатанными. Это отличало его от других ангаров, двери и окна в которых были распахнуты настежь в надежде поймать хоть какой-то ветерок.
Невдалеке от ангара, в который наведывался Руди, Барбара нашла подходящий пятачок для своего «Мини». Она припарковала машину в нескольких ярдах от ряда красно-белых контейнеров для мусора, стоящих среди поникших от жары кустиков аманата, обтерла мокрый лоб тыльной стороной ладони, в очередной раз выругала себя за то, что не додумалась взять из отеля бутылку воды; сетуя на свою глупость, выкурила сигарету, от чего жажда стала еще более нестерпимой, и, в конце концов, распахнула дверцу машины.
Промышленную зону прорезали два проезда, расположенные перпендикулярно друг другу. По обеим сторонам проездов стояли складские помещения; их близость к Паркестонскому порту делала их практически идеальным местом для хранения как прибывающих в страну товаров, так и товаров, вывозимых из нее. Выгоревшие на солнце указатели оповещали о том,
Указатель на ангаре, интересовавшем Барбару, не бросался в глаза и не спешил оповещать о том, что хранилось внутри. Барбаре пришлось прошагать по жаре не менее десяти ярдов до офисного блока, прежде чем она заметила маленький листок белой бумаги на двери и смогла прочесть: «Истерн Импортс» – и ниже: «Изящная мебель, предметы интерьера».
Так, так, так, подумала Барбара и мысленно сняла шляпу перед инспектором Линли. Она как будто слышала его похвальные слова в свой адрес: «Вы умница, сержант Хейверс». Барбара, в конце концов, подтвердила его постулат о том, что при расследовании убийства ничего нельзя считать совпадением. Либо Руди слинял из офиса компании «Поездки по всему свету» потому, что внезапно ощутил нестерпимое желание улучшить интерьер своей квартиры-студии, или он знал больше того, что был готов сообщить. В любом случае, выяснить это можно было только одним способом.
Дверь в офисный блок была закрыта и Барбаре пришлось постучать. Никто не отозвался, и она, прищурившись и напрягая зрение, прильнула к запыленному стеклу. В комнате были явные признаки того, что она обитаема: на столе была разложена подготовленная для обеда снедь – ломти хлеба в упаковке, сыр, яблоко, нарезка ветчины.
У Барбары мелькнула мысль, что ее могут впустить внутрь только по условленному стуку. Но через секунду ее слух уловил резкий скрежещущий звук, донесшийся из складского помещения. Через оконное стекло она видела, как распахнулась дверь, ведущая из офисного блока в склад. Худой человек в очках – настолько худой, что конец поясного ремня был перекинут через пряжку и заправлен в брюки – вошел со склада в офис и запер за собой дверь, а затем подергал ее, дабы убедиться, что та действительно заперта.
