– Прикрыть добрачную связь, – перебила его Барбара. – Вы хотите сказать, что дочь Малика – лесбиянка?
– Она беременна, – ответил Хегарти. – Так, по крайней мере, Хайт сказал мне.
Ну и дела, мысленно покачала головой Барбара.
– Мистер Кураши твердо знал о том, что Сале беременна? – спросила она, чтобы внести полную ясность.
– По его словам, эта цыпочка сказала ему об этом сама. Сразу, как только они встретились. А его эта новость обрадовала, потому что ему не нужно было трахаться с ней. По его словам, трахать женщину – это сплошная скука. Поэтому лучше всего представить новорожденного его ребенком. Все будет выглядеть так, будто он совершил свою супружескую работу в первую брачную ночь. Если новорожденный окажется мальчиком, то ему лафа: он уже никогда не притронется к жене.
– И он бы все это время встречался с вами.
– Так было запланировано. Меня это тоже устраивало, поскольку, как я говорил, иметь изо дня в день дела с одним партнером… – Он слегка пошевелил поднятыми вверх пальцами. – Я мог получать удовольствие на стороне, а то – постоянно Джерри, Джерри, Джерри…
Эмили продолжала внимательно слушать все, что говорил Хегарти, а мысли Барбары были заняты совсем другим. Если Сале Малик беременна и если не от Кураши, то отцом будущего ребенка мог быть только один человек. Слова «Жизнь начинается сейчас» приобрели совершенно иной смысл. А также и тот факт, что у Теодора Шоу не было алиби в тот вечер, когда произошло убийство. А ведь ему и нужно было лишь перегнать свой прогулочный катер от Балфордской яхтенной пристани по главному каналу до северной оконечности Неца и выйти на берег в том месте, где Хайтам Кураши умер в результате падения. Вопрос заключается в том: мог ли он взять катер на яхтенной пристани и остаться незамеченным?
– Мы встречались в доте на косе, – объяснял Хегарти Эмили. – Это было самое безопасное место. У Хайта была квартира на Первой авеню – где он и его цыпочка должны были жить после женитьбы, – но там мы не могли появляться, поскольку по ночам там работал Джерри, приводя квартиру в порядок.
– Так вы встречались с Кураши по ночам, когда Джерри был на работе?
– Да, так оно и было.
Не могли они встречаться и в отеле «Пепелище», опасаясь, что Базил Тревес – «этот ватный пенис Тревес», как назвал его Хегарти – растреплет всем об их встречах, и в особенности Акраму Малику, вместе с которым он заседал в городском муниципалитете. Не могли встречаться они и в квартире Хегарти и Джерри на Сыпучих песках, в этом малонаселенном районе, где каждый человек на виду и слухи об их встречах сразу дошли бы до ушей Джерри, а уж он-то немедленно понял бы, что его любовник завел себе нового партнера.
– СПИД и разное другое, – добавил Хегарти, словно желая подробнее объяснить полиции тупоголовую упертость Джерри.
Итак, они встречались в доте на косе. И там Клифф поджидал Кураши в ту ночь, когда его убили.
– Я видел, как это произошло, – медленно произнес он, и его глаза помрачнели, словно перед ними всплыла картина того, что он видел в ту ночь. – Было темно, но я видел огни его машины, когда он остановился у края скалы. Он подошел к ступенькам и огляделся вокруг, будто услышал что-то. Я уверен в этом. Потому что видел его силуэт.
Задержавшись на верхней ступеньке, Кураши вдруг покатился с лестницы. Упал он почти с самого верха, максимум с пятой ступени. С резким стуком покатился по ступеням – переворачиваясь с головы на пятки, с пяток на голову – и докатился до подножия скалы.
– У меня внутри все заледенело. – Лицо Хегарти покрылось испариной. Безделушка, свисавшая с кольца на губе, дрожала. – Я не знал, что делать. Я не мог поверить в то, что он упал… Я ждал и ждал, надеясь, что он встанет… отряхнется… может быть, засмеется над своей неловкостью или засмущается. Но тут я увидел другого человека.
– Там был кто-то еще? – встрепенулась Эмили.
– Он прятался за кустами дрока, растущего у подножья скалы.
Хегарти описал, как двигался силуэт, который он видел: какая-то фигура выскользнула из-за кустарника, спустилась на несколько ступенек, открепила что-то от железных опор перил, стоящих по обеим сторонам ступенек, после чего скрылась.
– Вот тогда-то я и понял, что его прикончили, – заключил свой рассказ Хегарти.
Рейчел поставила свою подпись всюду, куда указал палец мистера Добсона. В его офисе было так жарко, что ее одежда прилипла к стулу, а капли пота с бровей, словно слезы из глаз, падали на документы. Но плакать она и не собиралась. Сегодня, да и во все предшествующие дни, она была готова на все, кроме плача.
