– Мистер Хегарти, – вступила в разговор Барбара, – мы получили свидетельство об идентификации отпечатков ваших пальцев от отдела SO4 в Лондоне. Я полагаю, вам известно, что это значит: вы можете быть арестованы. Неужели вам нужно объяснять то, что и так яснее ясного: если отпечатки пальцев некоего уголовного преступника обнаружены на месте убийства, а потом оказывается, что задержанный и этот уголовный преступник – одно и то же лицо, какой может быть разговор?
– Я никогда никого и пальцем не трогал, – ощетинился Хегарти. – Ни в Лондоне, ни где-либо в другом месте. И я не уголовник. То, что я делал, касалось двух взрослых людей, и раз один из них платил, то это никак нельзя считать насилием. К тому же тогда я был почти ребенком. Если полиция будет уделять больше внимания предотвращению настоящих преступлений и отстанет от парней, желающих заработать несколько честных монет при помощи своих тел, как это делают шахтеры или проходчики тоннелей, тогда, возможно, в этой стране жить станет более комфортно.
Эмили не выразила желания вступать в спор о том, что общего между мужчинами, занимающимися физическим трудом, и мужчинами-проститутками.
– Послушайте, адвокат не может сделать так, чтобы ваше имя не попало в газеты, так что вы в данном случае напрасно рассчитываете на это. Да и я не могу гарантировать, что какой-либо ловкач из «Стандарта» не подстерегает вас, сидя в засаде возле вашего дома. Но чем быстрее вы выберетесь отсюда, тем меньше шансов, что это случится.
Обдумывая ее слова, Хегарти снова высунул язык и снова, как ящерица, быстро провел им по сухим губам. Его бицепсы напряглись, и фаллосы в окружении тычинок вызывающе распрямились. Наконец он решился.
– Похоже, все именно так, как вы сказали. Дело в том, что существует еще один человек. Он и я… мы вместе уже некоторое время. Четыре года, если быть точным. Я не хочу, чтобы он знал о том… ну, что я собираюсь рассказать вам. Хотя он уже что-то подозревает, но он не должен знать. И я не хочу посвящать его в это.
Эмили бросила беглый взгляд на фарфоровую доску, которую по пути в камеру для допросов захватила в приемной.
– У вас, насколько я знаю, есть свой бизнес? – спросила она.
– Ай, да какой там бизнес. Я же не могу сказать Джерри, что вы зацепили меня из-за картинок. К тому же ему не нравится, что я делаю эти пазлы. Он постоянно донимает меня разговорами о том, что надо заниматься чистыми делами – чистыми в соответствии с его пониманием законов, – и если он прознает, что у меня неприятности с копами…
– И как я знаю, ваш бизнес делается в промышленной зоне Балфорда, – не обращая внимания на его слова, продолжала Эмили. – По соседству с горчичной фабрикой Малика, на которой работал мистер Кураши. Мы, как вы понимаете, по ходу расследования опросим всех бизнесменов в промышленной зоне. Вам это надо, мистер Хегарти?
Хегарти шумно выдохнул воздух, который набрал в легкие, намереваясь высказать протест ее намерениям. Он ясно понял, что именно она имеет в виду.
– Да, – пробормотал он. – Понял. Я согласен.
– Отлично. Тогда начнем. – Резким движением Эмили включила кассетный магнитофон. – Начнем с того, как вы познакомились с мистером Кураши. Мы ведь
– Я знал его, – подтвердил Хегарти. – Да, я знал этого человека.
Они встретились на рыночной площади в Клактоне. Клифф часто наведывался туда по делам, связанным с работой. Покупал кое-что, а между делом занимался тем, что называл «немного поразвлечься».
– Немного поразвлечься и отдохнуть душой, вы понимаете, что я имею в виду. Ведь когда вы все время имеете дело с одним и тем же парнем, это действует на вас как успокоительное средство. Поразвлечься – это в данном случае означает внести разнообразие в уже наскучившее существование, понимаете? Именно так все и было. Мне просто хотелось немного поразвлечься.
Он заметил Кураши, когда тот рассматривал шарфы, якобы выпущенные фирмой «Гермес», а на самом деле поддельные, но поначалу не остановил на нем взгляда – «я не любитель темного мяса», – и только когда этот азиат поднял голову и посмотрел на него…
– Я видел его прежде возле фабрики Малика, – пояснил Хегарти. – Но я никогда не встречался с ним и никогда не думал о нем. Однако, когда он посмотрел на меня, я сразу понял, что к чему. Это был взгляд гомика, и тут не могло быть ошибок. Поэтому я пошел в туалет. Он пошел следом. Вот так это и началось.
Верная любовь, подумала Барбара.
Он поначалу подумал, что их роман будет эпизодическим, объяснял Хегарти, именно это ему и было нужно – они встречались, когда он приходил на рыночную площадь. Но Кураши это не устраивало. Хайтам хотел, чтобы между ними была постоянная – пусть и незаконная – любовная связь, и в конце концов Клифф был вынужден удовлетворять не только любовные, но и все прочие потребности пакистанца.
– Он рассказал мне о своей помолвке с дочерью Малика, но их отношения не шли дальше подписания бумаг. Он был нужен ей, чтобы прикрыть добрачную связь. Она была нужна ему по той же причине.
