Однако теперь нашему герою предстояло доказать себе и, главное, родственникам покойного отца, что он настоящий Белорецкий. В конце концов он добился своего. Нашел свидетелей, представил анализы, прошел несколько судов и, самое главное, – подписал отказ от всех имущественных требований, от всяких посягательств на наследство. Ему нужна была только фамилия. Фамилия, и только. Некий парадоксальный статус: «законный незаконный сын». Но с фамилией! Чтоб Белорецкий! Он этого добился.
– Рад за него, – сказал я.
Мне, честно говоря, уже слегка наскучил этот рассказ.
Да и вообще была пора идти.
– Ну и вот, и хорошо, – вздохнул Николай Петрович.
Он распрощался со мною, я крепко пожал ему руку, поздравил с этой, так сказать, победой в жизненной битве.
– Хорошая история, – и я взялся за подлокотники кресла. – Спасибо!
– Погодите! – Николай Петрович поднял палец. – Дайте досказать. Лет пять назад я приехал в Россию по делам фирмы, в которой иногда консультирую. Как раз в тот самый город, какое совпадение! И решил разузнать, кто же этот прекрасный господин Белорецкий, незаконный отец моего давнего случайного собеседника.
– Я весь в нетерпении! – улыбнулся я в ответ.
– Но странное дело, – сказал Николай Петрович. – Никто его не знал. Почти никто. Я-то сначала думал, что это какая-то пускай местная, но знаменитость! Или какой-то местный магнат. Так сказать, grand seigneur губернского уровня. Нет, ничего подобного! Мне стало интересно, и я предпринял усилия… Оказалось, всего лишь режиссер детского театра. Причем неглавный. Один из режиссеров. Правда, красавец. Но более ничего. Его постановки особого успеха не имели. Но уж зато красавец! Великий бабник городского масштаба, тем и знаменит. Тоже мне, папаша! Но мой собеседник, этот мой новообретенный Белорецкий – был счастлив. Ему казалось, что он выиграл важнейшую ставку.
– Зачем ему это было надо? – спросил я.
– Вы неважный психолог! – парировал Николай Петрович. – Но я вам объясню безо всякого Фройда. Безо всякого Familienroman der Neurotiker. Каждому человеку нужна родословная. Первоначальная точка опоры. Хотя бы кочка на плоской равнине жизни, куда можно поставить ногу, чтобы оттолкнуться и бежать дальше… Вы понимаете? Он нашел этот уступ, этот упор! – Николай Петрович даже постучал ногой по каменному полу веранды, где мы сидели. – Теперь он счастлив! Нет, вы понимаете?
– Понимаю. Теперь осталось понять, откуда у него эта княжеская фамилия?
– Княжеская? – засмеялся Николай Петрович. – Никаких князей Белорецких в природе нет и не было. Есть город Белорецк, двести верст от Уфы. Мы оттуда. Мой прадедушка Кирилл Макарович Котов служил в полку, где был у него однофамилец. Посему и стали называть и записывать его, то есть прадеда моего – Котов-Белорецкий. Двойная фамилия и к деду перешла, а уж в Европе двадцатых годов, когда кругом такая инфляция, купить русский княжеский, так сказать, сертификат – плевое дело! Съездить на недельку в Германию и вернуться к себе в Стокгольм русским князем.
– Но вы ведь все равно дворянин? – глупо спросил я.
– А вы-с, милостивый государь? – и Николай Петрович поднял брови, изображая нечто вроде сословной спеси.
– Никак нет-с.
– Вот и славно. А вот и самое забавное: настоящая, то есть прежняя, фамилия моего знакомца была, как ни смешно, тоже Котов.
– Вы родственники?
– Не думаю, – сказал Николай Петрович, вставая и озираясь, глядя на променад над узкой, мелкой рекой и ряды разноцветных отелей на том берегу. – Нет, не думаю. Велика Россия, и много Котовых гуляет по ее задворкам.
Вечеринка журнала Las Formas закончилась, гости и хозяева вышли из маленького ресторана. Так получилось, что прозаик Мануэль Мартинес в гардеробе подал пальто журналистке Кларе Дюран. Поэтому они вместе вышли на улицу.
– Я, пожалуй, вызову такси, – сказал Мануэль Мартинес, тыча пальцем в смартфон. – А может быть, пройдусь пешком, так даже лучше. Мне до дома полчаса, не больше.
– А я к метро, – ответила Клара Дюран и помахала ему рукой.
– Давайте я вас довезу на такси? – Он пошел с ней рядом.
– Что вы! Спасибо, но… Но я живу совсем близко от станции. Буквально семь минут пешком. А во-вторых, это «Пинар дель Рей». Это далеко.
– Жизнь соткана из противоречий! – засмеялся он. – «Нет, потому что это близко». «Нет, потому что это далеко». Далеко? Тем лучше. Поболтали бы в дороге.
– Нет, нет, спасибо! – Она, продолжая идти рядом, слегка отшагнула в сторону; ему показалось, что она смутилась.
Он хмыкнул и чуть замедлил шаг. Она обогнала его, потом остановилась и дождалась. Он прибавил шаг, теперь она его догоняла. Получилась как будто кадена, перетанцовка, смешно.
– Я очень ценю ваше хорошее отношение, – сказала Клара. – Не возражаете, если я закурю?
– Ради бога. Обожаю тонкий одинокий запах табачного дыма, особенно сейчас, после этих идиотских запретов.
– Возьмите сигарету.
– Бросил. В девяносто девятом году.
– Боже! – засмеялась она. – Как давно!
