Андрей понял, что бежать – какой издевкой звучало слово «бежать» применительно к его беспомощным попыткам ползти вдоль стены! – бесполезно. Он все равно не успеет. Враг настигнет его в два прыжка. Но что же тогда делать? Он стал лихорадочно рыться в карманах в поисках мобильного телефона. Нужно позвонить. Только куда? В полицию? Что он успеет сообщить за те секунды, что у него остались? Может быть, вниз, администратору? Там, на первом этаже есть охрана. Но он не помнил номера администратора, а внести его в адресную книгу телефона не додумался. Так что на эту помощь тоже надеяться не приходилось. Ему оставалось только безропотно ждать смерти.
Впрочем, человек в коридоре не спешил нападать на него. Он продолжал рыться рукой у себя в кармане. Потом достал что-то и выругался. Вновь чиркнула зажигалка. На этот раз незнакомец приблизил ее к самой двери, а второй рукой, как догадался Андрей, вставил в замочную скважину ключ. Зажигалка потухла, щелкнул замок и задержавшийся где-то постоялец исчез в своем номере.
Андрей согнулся на полу вдвое, чтобы подавить вновь подступившую к горлу тошноту. Сердце его бешено колотилось. Как будто он успел в последнее мгновение выскочить из-под колес стремительно надвигавшегося на него грузовика. И его судьба уже не казалась ему столь предрешенной. Может быть, он слишком сгущает краски? В конце концов, с Провом обещали расправиться те, кто приходил к нему в поезде и вез его с кладбища в Таганроге. Возможно, что они уже утащили Прова к себе. А если и нет, то совсем не факт, что Пров придет к Андрею этой ночью. А если даже и придет, то не обязательно, что сможет его убить. Во всяком случае, если Андрей приложит хоть какие-то усилия к своему спасению. Конечно, если он будет лежать здесь, в коридоре, то станет легкой добычей. О том, чтобы идти в ночной клуб не могло быть и речи. В нынешнем состоянии Андрею трудно будет добраться даже до своего номера.
Заветная дверь – зачем он только покинул свое укрытие? – была метрах в шести от него. Но предобморочное состояние не позволяло Андрею встать на ноги. Превозмогая слабость, он на четвереньках пополз по коридору. Метр, два, три. Вот и дверь в подсобку. Его – следующая. Он должен до нее добраться, пока совсем не выбился из сил.
Андрей дополз до своей двери, приподнялся и отпер ее. Сейчас его не страшил скрежет замка. В темноте его слух настолько обострился, что он услышал бы, если бы кто-то вошел в длинный коридор с лестницы. Но там, он специально долго и напряжено прислушивался, прежде чем отпирать дверь номера, не было слышно ни звука. Стало быть, пока он был в безопасности. У него было время на то, чтобы отпереть дверь, заползти внутрь и закрыться в номере.
Изнутри замок тоже запирался ключом. Как и прежде, Андрей оставил его в скважине. Так труднее будет открыть дверь снаружи. Путь до номера отнял у него последние силы. Утирая пот, он сел на пороге, прислонившись спиной к двери. В груди у него щемило. Он хватал и хватал ртом воздух, но не ощущал его спасительной силы. Как будто в комнате был полный вакуум. Чувствуя, что теряет сознание, он лег на пол и калачиком, точно верный пес в комнате хозяина, свернулся возле порога собственного номера.
Впрочем, забытье его было недолгим. Его вывел из оцепенения легкий толчок. Дверь дрогнула, и язычок замка слабо звякнул в пазу. Андрей беззвучно привстал, опершись рукой об пол, и прислушался. В гостиничном коридоре царила мертвая тишина. Наверное, он зря запаниковал. Скорее всего, кто-нибудь, хоть бы и тот же полуночный бородач, распахнул резко дверь своего номера. И из-за сквозняка дверь в комнате Андрея хлопнула.
Когда Андрей уже почти совсем успокоился и, почувствовав небольшое облегчение, хотел снова опуститься на пол, чтобы хоть немного поспать, он вдруг ясно услышал прямо за своей дверью слабый, едва различимый шорох. Дыхание у него вновь перехватило. Этот почти мышиный шум напугал его гораздо больше, чем любое самое громкое хлопанье дверями в коридоре. Потому что этот с трудом уловимый ухом звук означал только одно – тот, кто его издавал, таился.
«Только бы выдержать, – вертелась в голове у Андрея навязчивая мысль, – только бы снова не потерять сознание». Он весь превратился в слух. Пока у него было одно преимущество перед врагом: он уже был готов к отражению атаки, а тот, кто находился за дверью, думал, что Андрей все еще спит или, по крайней мере, не догадывается о его приближении. И это преимущество ни в коем случае нельзя было потерять. Нельзя было выдать себя ни единым шорохом или стоном. Андрей замер, точно восковая фигура.
