Рука, которой он опирался о пол, уже затекла. Между тем за дверью ничего не происходило. Может быть, ему все-таки послышалось? И никакого шороха не было? Или он испугался своего собственного звука? Возможно, пола куртки прошуршала по паркету, когда он приподнимался. Почему нет? Андрей уже почти убедил себя в том, что тревога оказалась ложной, когда вновь и на этот раз уже абсолютно отчетливо услышал за дверью шорох. За ним последовал неприятный металлический скрежет, и ключ в замочной скважине шевельнулся.
Было очевидно, что кто-то пытается аккуратно и по возможности бесшумно открыть снаружи замок ключом или отмычкой. Андрей вздрогнул и осторожно встал на четвереньки. Бесшумно скользя брюками по паркетному полу, он перевернулся лицом к двери и рукой стал удерживать торчащий из замка ключ. Толчки снаружи становились все настойчивее. Видно было, что тот, кто находился за дверью, начинал раздражаться. Впрочем, пока он, как видно, еще не чувствовал противодействия изнутри номера, а потому старался не шуметь.
Было ясно, что рано или поздно Пров сообразит, что его раскрыли. И тогда… Андрею даже не хотелось думать о том, что будет дальше. Его враг наверняка сообразил, что номер находится в тупике. А значит, можно особо не таиться. Сейчас он проявляет осторожность исключительно для того, чтобы не разбудить его, Андрея. А дальше? Когда он поймет, что тот не спит? Один хороший удар ногой, и слабенький замок будет вырван с корнем. А если Пров ворвется в номер, судьба Андрея будет решена. «Значит, он все-таки был не в Митрошине, – подумал Андрей. – Звонил мне из города. Выманивал?»
Тем временем взломщик, по-видимому, отчаялся открыть замок. Может быть, он сообразил, что изнутри вставлен второй ключ? Так или иначе, но скрежет прекратился. Андрей, стараясь не дышать, вслушивался в каждый шорох за дверью. Неужели враг отступил? Вдруг это просто какой-нибудь пьяный постоялец? А что? Перепутал этаж. Теперь пойдет к дежурной выяснять. А почему тогда так таился? Да не таился он вовсе: сказано же – пьяный. Руки дрожат, соображает плохо. Добрел до двери. Может быть, у него точно такой же номер этажом выше. Или ниже…
Размышления Андрея были прерваны металлическим звяканьем за дверью. Нет, тот, кто там находился, еще не ушел. И, похоже, не собирался уходить. Глаза Андрея привыкли к полумраку. К тому же в номере было не так темно, как в глухом коридоре. Из окна в комнате проникал свет уличных фонарей. И в этом призрачном, преломленном оконными стеклами свете Андрей увидел, как в щель между дверью и косяком, прямо над замком просунулось лезвие узкой ножовки. «Вжик, вжик», – послышались монотонные, почти успокаивающие звуки.
Несколько мгновений Андрей смотрел на ерзающее туда-сюда лезвие, как завороженный. Нужно было что-то делать. Но что? Он попытался ухватиться за лезвие рукой. Оно было тонким и раскалилось от трения. Удержать его голыми руками оказалось невозможным. Изодрав в кровь пальцы, Андрей, сдерживая крик боли, затряс в воздухе рукой. Снаружи, по-видимому, заподозрили что-то неладное. Лезвие ножовки исчезло, и воцарилась мертвенная тишина. Наверное, Пров напряженно прислушивался к тому, что происходит внутри гостиничного номера.
Андрей сжался в комок. Ему казалось, что он слышит дыхание врага за тонкой дверью. Но тогда тот наверняка тоже его слышит? Андрей стал дышать редко и неглубоко, аккуратно выпуская воздух из легких маленькими порциями и молясь о том, чтобы не потерять сознание.
Но тот, кто был снаружи, наверное, решил, что ножовку просто слегка заклинило в косяке. Острое лезвие вновь просунулось в щель и начало свои размеренные движения по задвижке замка. Ждать дальше было нельзя. Андрей пошарил по карманам и нащупал бумажник. Он зажал его в кулаке, словно шпатель. Выбрав момент, когда ножовка высунулась на максимальную длину, Андрей сильно нажал на ее лезвие ребром бумажника. Ножовка согнулась, но ее упругая сталь не переломилась. Снаружи начали дергать, пытаясь вытащить пилку назад. Но Андрей все тем же ребром бумажника, чтобы вновь не поранить пальцы, все нажимал и нажимал на тонкое лезвие, загибая его на сторону и не давая выскользнуть наружу.
За дверью послышались приглушенные проклятья. Таиться больше не было смысла. Обе стороны поняли это практически одновременно. Уже не заботясь о бесшумности, Андрей бросил борьбу с ножовкой, перевернулся на полу и спиной подпер дверь. Он раскинул руки в стороны и уперся ими в стены узкого коридорчика.
Долго ждать не пришлось. На дверь обрушился удар. Не такой сильный, как ожидал Андрей. Били чем-то тяжелым, но, похоже, не ногой. Может быть, топором? Или большим молотком? И били аккурат по замочной скважине. По-видимому, нападавший хотел поскорее вышибить замок. Тогда, учитывая слабость Андрея, удержать дверь ему будет практически невозможно.
