– Нет, нет и нет. Ничего не хочу слушать. Во-первых, после беспокойной ночи сам засну, если не приму в организм горяченького кипяточку. А во-вторых, хоть в кои-то веки надо проявить гостеприимство. Нечасто получается, знаете ли. Ходят ко мне главным образом по делу. Им не до общения. В лучшем случае деньги предлагают. На чаепития не склонишь. Дела, говорят. Знаю, вы, молодой человек, тоже не чаек гонять заглянули. Да вот только дело ваше особое, личное. Отчасти и для меня тоже. И я вам все объясню. Только прежде чаек заварю.
Поморцев исчез, отправившись, по-видимому, на кухню. Андрей погрузился в продавленное кресло, которое приятно обхватило его тело, как будто приняло в свои объятия. Он оглянулся по сторонам. Верхний свет в комнате был погашен. Она была освещена лишь стоявшим возле кресел торшером на одну лампочку, выхватывающим у темноты небольшой круг пространства в центре комнаты. Углы же и стены помещения были погружены в полумрак. Андрей внезапно почувствовал себя чудовищно усталым. Вздохнув, он откинулся головой на высокую и пухлую спинку кресла и прикрыл глаза.
Должно быть, он задремал. Его вернуло к действительности нежное позвякивание фарфора. Андрей вздрогнул и открыл глаза. Поморцев согнулся над журнальным столиком, составляя на него с подноса чашки с чаем, сахарницу и тарелочку с печеньем.
– Вот видите, вам тоже нужно взбодриться, – проскрипел он, глядя на Андрея.
– Пожалуй, вы правы, – кивнул тот, протягивая к столику руку. – Спасибо, Николай Сергеевич.
– Не зная вашего вкуса, принес сахар, – поймал его движение Поморцев. – Но позволю при этом дать вам совет: если у вас нет каких-то особых предубеждений, не кладите его. Только так вы сможете насладиться вкусом напитка.
Андрей с улыбкой кивнул и, убрав руку от сахарницы, взял со стола чашку. Чай был крепким и обладал необычным вкусом.
– Фруктовый? – показав глазами на чашку, спросил Андрей Поморцева. – Я не пойму, с чем он?
– Что вы, что вы, – почти испуганно замахал руками краевед,– отнюдь не фруктовый. Выдумали тоже. То уже не чай, а компот. Все эти новомодные новшества – сплошная химия. Нет, это обычный чай, настоящий, крупнолистовой. Единственно, что я сделал, так это позволил себе добавить в него немного душицы и мелиссы. Абсолютно натуральные продукты. Кстати, собраны были мною собственноручно прошедшим летом.
– Вкусно, – закивал Андрей.
По правде сказать, он не был большим ценителем тонизирующих напитков, но счел необходимым похвалить хозяина. Впрочем, чай действительно выполнил возложенную на него функцию: выпив его, Андрей почувствовал себя значительно бодрее.
– Еще чашечку? – предложил Поморцев.
– Нет, – отказался Андрей, – спасибо, Николай Сергеевич.
– Тогда о деле, – закивал Поморцев, мелкими глотками прихлебывая чай из своей чашки.
– Кое-что я вам уже рассказал во время прошлого визита, – начал Поморцев, немного искоса, как-то по-птичьи, поглядывая на своего гостя. – Да только это не все. Тогда, признаться, я подумал, что вы просто любопытствуете насчет предков. Сейчас это стало модным. Люди выращивают генеалогические древа с азартом садоводов. Я, безусловно, не вижу в том греха. Но, честно сказать, и не питаю к тому больших симпатий. Исторический туризм, знаете ли. Не более того. Как человек, который опускается в батискафе к подножию кораллового рифа единственно для того, чтобы разглядеть экзотических рыб, не вызовет умиления у серьезного океанолога, так и эти старатели не привлекают к себе настоящего историка. А потому я рассказал вам только то, что – как бы это лучше выразиться? – нужно было для заполнения недостающих граф в родовой книге: родился, жил, умер.
Андрей дернулся в кресле, пытаясь что-то объяснить, еще раз убедить Поморцева в том, что его интерес к Прову носит отнюдь не отвлеченно культурологический характер, что он…
– Да, да, теперь я изменил свое мнение о вас, – жестом остановил уже готовые сорваться с губ Андрея объяснения краевед. – Я вижу, что вы действительно напуганы. А потому готов рассказать вам все, что знаю. Единственная просьба: не требуйте каких-то выводов и объяснений. История – наука прикладная, описательная, она не дает рецептов. Скажу более: те несуразности и странности, которые всплывают в деле, которым вы интересуетесь, вообще ставят под сомнение возможность каких бы то ни было логических выводов. Ранее, до вашего звонка прошлым вечером я не объединял в один ряд эти разрозненные исторические факты. Но теперь мне кажется, что они прочно связаны фигурой вашего предка. Как бы странно все это не показалось…
Андрей напряженно кивнул. Витиеватый стиль краеведа уже начинал его раздражать.
– Да, да, – хихикнул Поморцев, – я понимаю, что слишком злоупотребляю вашим терпением. Но, друг мой… Вы позволите мне называть вас так?
Андрей вновь нервно кивнул в знак согласия.
