– Николай Сергеевич, – взмолился он, – я действительно очень рад вас слышать. Я, если не забыли, сам просил вас перезвонить. И ждал вашего звонка. Надеялся, что вы мне поможете.
– Не знаю, как насчет помочь, – проскрипела трубка, – но, по-моему, происходит что-то очень нехорошее…
Андрей утвердительно замотал головой, полностью разделяя мнение собеседника и одновременно не решаясь прервать его.
– Да, нехорошее, – продолжил Поморцев. – Так вот, я был с вами не совсем искренен. В том смысле, что ни во время вашего визита, ни прошлым вечером, когда вы позвонили, не рассказал вам всю информацию.
Андрей машинально посмотрел на часы. Было около шести. Ночь удалось пережить.
– Я не считал это важным для вас, – скрипел голос в трубке. – Мне казалось, что это имеет большее значение для меня. Дело в том, что судьбы наших двух семейств некоторым образом пересеклись на Прове. Страшным образом пересеклись. Не в пользу, скажем так, репутации вашего прапрапрапрадеда. И я не хотел вас смущать. Боялся, что вы воспримите это неправильно. Вы разыскивали предка – к чему было омрачать ваше мнение о нем…
– События, при которых я стал его разыскивать, – в очередной раз невольно подстраиваясь под архаичный стиль речи краеведа, вставил Андрей, – настолько необычны, что… – он совсем запутался. – Словом, поверьте мне, я нисколько не удивился бы любой самой неприятной информации о нем. Тем более не обиделся бы на того, кто мне ее предоставил.
– Да, теперь я понимаю, – проскрипел Поморцев. – Я понял это по тем вопросам, которые вы задавали мне вчера вечером по телефону. Но сразу не решился доверить вам свои сведения. Я действительно был зол на то, что вы меня разбудили. С годами мне так непросто стало заснуть… Но я отвлекся. Так вот, после нашего разговора я стал думать, вспоминать, порылся кое в каких бумагах. И с учетом того, что вы мне наговорили, сделал вывод, что происходит что-то непонятное. Я не могу всего объяснить. Также, думаю, как и вы. И мне показалось, что нам следует объединить наши знания и попытаться сложить мозаику.
– Вы… – почти захлебнулся от радости Андрей, – Николай Сергеевич, вы даже не представляете, как я рад вашим словам. Я понимаю, в то, что я вам наговорил во время нашего прошлого телефонного разговора, трудно поверить…
– Да я и сейчас еще не во все верю, – скрипнул Поморцев. – Слишком все странно получается. И все же я хотел бы вам кое-что рассказать. Если возможно, не по телефону.
– Я приеду, – пробормотал Андрей.
Сердце его сжималось, отдаваясь ноющей болью в левой руке. От мысли о том, что ему придется покинуть свое укрытие, оказавшееся более надежным, чем он предполагал, его бросало в дрожь. Но ничего другого ему не оставалось. Не мог же он отказаться от помощи, которая была сейчас так кстати. Он крайне нуждался в дельном совете, в информации, которая могла бы помочь ему справиться с его страшной проблемой. То, что Прову на этот раз не удалось уничтожить его в номере, ровным счетом ничего не меняло. Он придет на следующую ночь, будет осторожней. Или подкараулит его на улице. Так или иначе, но он обязательно уничтожит Андрея. И в борьбе с ним нужна была не полиция, ни пистолет или бейсбольная бита, а нечто другое.
– Буквально сейчас приеду, – вновь забормотал Андрей, – возьму такси…
– У вас уставший голос, молодой человек, – проскрипел Поморцев.
– Это ничего, – отозвался Андрей,– просто тут… – он замялся, не зная, как лучше рассказать о произошедших событиях. – В общем, в мой номер пытались вломиться.
– Неужели? – как будто даже испугался краевед.
– Но это ерунда, ерунда, – затараторил Андрей, боясь, что его собеседник опять сочтет его пьяным или ненормальным, и только что налаженный контакт будет прерван. – Я уже еду, Николай Сергеевич, еду.
Колотясь от страха, Андрей отпер номер и выглянул в темный коридор. Он от всей души надеялся на то, что проститутка с развязным голосом все еще забавляет своего клиента. А значит, в случае чего можно будет заорать, чтобы привлечь их внимание.
Впрочем, в коридоре, казалось, никого не было. Стоя возле самой двери своей комнаты, словно высунувшийся из норки сурок, готовый в случае малейшей опасности юркнуть обратно, Андрей напряженно вглядывался в темноту. В конце концов в глазах у него зарябило, и по стенам коридора побежали извивающиеся тени, а в углах закопошились причудливые уродливые фигурки. Надо было или забираться назад в свою нору, или двигаться вперед.
По правде сказать, отчаянно хотелось сделать первое. Закрыться, забаррикадировать дверь и уснуть возле нее, кинув на пол одеяло. Гостиничный номер сейчас казался оплотом стабильности, почти крепостью, готовой выдержать любую осаду.
