Голос Ларса был стальным. Какая новость! Он вообще превратился в ходяче-говорящую льдину, как только появился посреди ночи после покушения! И с того момента до самого скольжения Ана была пришита и пристегнута к Мирну без права сделать шаг самостоятельно.
— Ты прав, — прозвучало первое нормальное словосочетание после каскада сквернословия.
Жаль! От него не лопнул шар. Ана не выдержала щекотки в носу и оглушительно чихнула.
— А это значит, что притянула нас сюда твоя невыносимая Тайна, — продолжил Мирн. — О! Кажется, она снова пускает пузыри! И заметь, в этот раз я не имею к этому никакого отношения.
Да! Ана смотрела на пузыри. Огромные и крошечные, они закрывали все пространство перед глазами и лопались от громких слов Мирна. Забавно! Его голова оказалась в дрожащем мыльном скафандре, лицо округлилось, глаза выпучились, как у Шахрейна или глупой жабы из ее детской книжки. Шлеп! И шар-скафандр разлетелся на тысячи брызг, пролился пеной.
Ана громко захохотала, складываясь пополам.
— Ана? — Озабоченный Ларс выпрямил ее за плечи.
Лучше бы он улыбался, как сводный брат. Такое серьезное лицо и размножившееся на несколько пузырей? Это сложно выдержать. Живот скрутило от мышечного спазма неудержимого смеха.
— Найденыш продолжает подсовывать сюрпризы! Эй! Бедовая девчонка, поделись дурью, — говорил за спиной Мирн.
Ларс прижал гогочущую Ану к себе. Отчаянно. Захватил в объятия, пригладил волосы. Его горячее дыхание касалось волос.
Прежде чем она «очнулась» от мыльного опьянения, нос Мирна успел покраснеть от холода. Сводный брат Ларса подпрыгивал на месте и шлепал себя по бокам, поглядывая на прижавшихся друг к другу друзей. Даже из плотных мужских объятий Ана спиной чувствовала пронизывающий сырой ветер. Пузыри и безудержный смех закончились, захотелось просто наслаждаться теплом и лаской Ларса. Вечно. Последнее время между ними вспыхивали то жар, то холод. Всегда обжигающие до боли. И почти никогда не было так уютно и спокойно, как сейчас.
— Пришла в себя?
Ларс осторожно выпустил Ану из своих рук, и сырой воздух тут же окатил ледяным душем.
Ана огляделась.
Они стояли на безлюдной улице какого-то города с аккуратными домиками, садиками, зарослями плюща на стенах. Крыши! Напоминающие дома-крепости Сент-Джеминьана.
— Мы в Англии? — проговорила Ана.
— Судя по номерным знакам, даже в пригороде Лондона, — подтвердил Мирн. — Если наша наркоманка пришла в себя, отправлюсь выяснять обстановку, — он быстро побежал за угол.
— Что это значит? — спросила Ана Ларса.
— Замерзла? — прозвучало вместо ответа. И Наследник снова привлек ее к себе, уткнулся носом в волосы.
Такой Ларс принадлежал этому миру. Оттаявший и позволяющий себе эмоции и чувства. Обнимающийся прямо на улице, пустынной этим холодным зимним утром, да хоть на самой людной площади — кем они будут для тысяч чужих глаз в этом городе и этом мире? Просто двумя влюбленными. И никак не Наследником королевства и безродной девчонкой.
— Ты смогла перебить настройки самого Мирна и вместо Швеции мы оказались где-то неподалеку Лондона.
Горячее дыхание касалось волос и приятно щекотало ухо.
— Внутри тебя спит такой сильный дар! Если бы ты могла им пользоваться…
— Извини, — прошептала Ана, хотя разве она была в чем-то виновата?
— И Мирн утверждает, что ты снова пускала пузыри.
Каким же заботливым мог быть его голос! Захотелось повертеть головой, отгоняя наваждение. Сколько можно верить видениям — коротким и призрачным?
— А теперь расскажи мне, что все это значит?
— Единственный раз, когда это было… — Ана вспомнила свое перемещение на Майорку, о котором рассказывала Истинному, и прислушалась к себе. В тот раз прошло почти два года, прежде чем она поняла, что ищет, и до этого момента ее просто неудержимо влекло на остров. Зов камня Ана услышала только в комнате-сейфе. Ударом по барабанным перепонкам! Настолько пронзительным и оглушающим был звук.
— Ана? — осторожно позвал Ларс.
— Это камень, — ответила она.
— Я догадался. Ты чувствуешь его?
— Пока не знаю, — Ана неохотно отодвинулась от теплого тела Наследника, высвободилась из его рук на растерзание сырому и пронзительному ветру и стала оглядываться по сторонам.
Нет. Не то. Глупо таращить глаза, когда нужно услышать. Лучше их прикрыть, чтобы не отвлекало зрение. Чтобы мир стал другим, стоило погрузить его в темноту. Она так и сделала.
Мягкий свист ветра. Шуршание зеленых листьев плюща, касавшихся шершавых кирпичей на стене дома рядом. Крики чаек вдалеке. Машина, проехавшая по соседней улице. Где-то недалеко дребезжало плохо закрытое окно. И наконец появился тонкий звук, отличавшийся от всех, тянувшийся издалека.
Тяжелые шаги Мирна заглушили все звуки.
— Мы в Ричмонде. Без средств к существованию, под пронизывающим английским ветром. И небо обещает ледяной английский дождь.
— У меня есть сотня евро.
— Очень удобно. Не уверен, что лондонский кэб согласится на европейскую валюту.
— Нужно добраться до Кингсли.
— Его телефонный номер ты, конечно же, не помнишь.
