— Но ты здесь, — уверенно сказал парень, откидывая в сторону рубашку и оставаясь перед Аной по пояс голым. Блики света играли на его широких плечах. Темнел кулон, похожий на цельный камень оникса — кристалла, который часто носили Истинные.
Ана не удержалась от оценивающего взгляда. Перед ней было тело мужчины, еще сохранившее угловатость молодости, и она невольно сравнивала его с другим телом, вызывавшим жаркие воспоминания.
— Я здесь не для этого, — повторила Ана, отворачиваясь.
Дэш не слушал, он поднялся со стула, откидывая назад длинные волосы, красуясь перед нежданной гостьей. Абсолютно уверенный в своей неотразимости. Да, он был привлекательным, этот наглый мальчишка. Мальчишка!
— Ты не невинная девочка, Ана, зачем упускать такой случай и лишать друг друга удовольствия? Кроме того, женщина, ожидающая ночью в постели мужчину…
Дэш сделал шаг к кровати, и Ана отодвинулась к стене, подтягивая к себе ноги. Какая глупая ситуация!
— Ты не боишься Наследника? — И глупый вопрос, чтобы остановить Любимца жрецов, потешавшегося за ее счет. Она не верила в то, что Дэш решится на насилие. Мальчишка не прочь воспользоваться моментом, уверен в своей неотразимости, но не похож на насильника.
— Я никого не боюсь, Ана. — Белозубая улыбка парня сверкала даже в тусклом свете комнаты. — Запомни это.
— Не слишком самоуверенно? Там, где я провела большую часть жизни, подобная наглость считается вызовом богам. Не боишься даже их гнева?
— Они меня любят, — насмешливый голос.
Дэш подошел вплотную к кровати и навис над Аной.
— Я пришла не за этим, — снова повторила она, понимая, что на самом деле не имеет права ни требовать, ни просить, ни отказывать полуголому мальчишке, наслаждавшемуся ее растерянностью и своей властью.
Ана молча протянула вперед руку. Дэш понял без слов. Взяв женскую ладонь в свою, он развернулся, чтобы на кожу запястья попадало больше света от лампы на столе. Его горячие пальцы двигали браслеты на руке Аны.
— Я не раздаю милостыни, — проговорил Шпинель, — а цену ты знаешь.
Нахальный взгляд вцепился в мгновенно пересохшие от волнения губы Аны.
— Не надо… — прошептала она, едва не застонав от отчаяния.
Ответом стала самодовольная белозубая улыбка парня. Через несколько минут пристального и собственнического разглядывания ее тела с ног до головы, слишком искушающего для такого молодого лица, Дэш проговорил:
— Ценой был поцелуй. Я не вынуждаю женщин на близость.
— Зачем? — с видимым облегчением выдохнула Ана.
— Чтобы ты могла привыкнуть ко мне, усилить привязку… Чтобы тебе было легче сделать правильный выбор.
— Именно поэтому ты не оставляешь мне выбора сейчас?
На волне уже испытываемого отчаяния Ану захлестнуло раздражение. Даже этот самодовольный одаренный молокосос пытался распоряжаться ею и ставить условия. Неужели ее судьба быть игрушкой в чужих руках?
— Наивная, наивная Ана, — покачал головой Дэш, не сводя глаз с ее губ, — разве ты еще не поняла, что ни у кого из нас нет выбора? Просто стены темниц у всех разные.
В том маленьком пространстве, что ей оставалось, Ана нашла приемлемое для себя решение. Она выпрямилась и встала на кровати на колени, чтобы ее лицо оказалось на уровне груди стоявшего Дэша. Стоило вспомнить одну из ролей обольстительниц, как стало легче прятаться от неловкости ситуации за чужими эмоциями.
Ну что ж, самовлюбленный мальчик, получи свой поцелуй!
Дэш не заставил себя долго ждать и, обхватив лицо Аны ладонями, по-ребячески жадно впился в ее губы. Она отвечала, провоцируя, желая сорвать налет наглости и самоуверенности, с которой парень потешался над ней несколько минут назад. Ей захотелось услышать его тяжелое дыхание и почувствовать дрожание нитей самоконтроля. Мальчишка отвечал дерзко и уверенно. Его руки скользнули ей на плечи, спину. Он не переходил необозначенных границ, но давал понять, что готов это сделать, что слышит женское тело и способен подарить ему наслаждение. Но сколько бы Дэш не разыгрывал хозяина положения, изменившееся дыхание выдавало, что он теряет ведущие позиции, тонет в разгорающемся желании и начинает задавать себе вопросы, так ли он хорош для поглощающей его волю хищницы.
Теперь Ана почувствовала, что такое желания тела, и могла сравнить свои ощущения с теми, которые испытывала с другим мужчиной. И как бы она ни старалась обмануть себя тем, что к голландцу ее влекла лишь прихоть плоти, требующей удовлетворения, в каждом прикосновении и движении звучал голос не только тела, но и… сердца? Души?
ТВАН.
Дэш отстранился первым. Завершил необъявленный поединок. И выравнивая дыхание со знакомой самодовольной улыбочкой, получившейся немного кривой, заявил:
— Тебе нравится.
— Нравится, — согласилась Ана.
Да, она легко могла представить себя с Дэшем в кровати, его руки и губы смогли бы заставить сердце быстро биться в груди. Но близость стала бы похожа на танец с умелым партнером. Без чувств.
— Но я не люблю тебя.
— А разве кто-то, на кого действует привязка, имеет право на любовь? В нашем случае, она придет со временем, потому что может начаться с уважения и добровольного союза.
