Оборотни Духова леса полностью

Иван пригласил бы и Валерьяна поучаствовать в их собрании — родственник, как-никак. Но тут уж доктор Парнасов проявил неколебимую твёрдость: его пациенту, чья психика только-только начала восстанавливаться, были категорически противопоказаны любые треволнения.

— Завтра с утра, — заговорил инженер, едва только Мальцев закончил свой рассказ, — я ещё разок пролечу над городом и его окрестностями. Вдруг из вашей здешней фауны кто-то попрятался, пока я летел в первый раз? Да и потом, из-за пожара несколько кварталов сегодня заволокло дымом. Так что видимость была понижена. И чьё-то отражение могло оказаться неясным.

Казалось, материалиста-инженера нисколько не смущает тот факт, что уездный город Живогорск наводнили волки, которые, отражаясь в вогнутом зеркале, обращались в людей. А Иванушка только поморщился при упоминании пожара. Дом Сергея Сергеевича Краснова сгорел до головешек, и пожарные пока ещё не пробовали растащить крючьями то, что от него осталось. Но купеческий сын заранее содрогался, представляя, что на пожарище они отыщут не только обуглившееся деревяшки и черепки битой посуды. Он и Зина сидели рядышком на мягком канапе, держась за руки; и теперь невеста Ивана, будто уловив его настроение, крепче сжала ему пальцы.

— А не удалось ли вам увидеть, — обратился между тем к Свиридову протоиерей Тихомиров, — что происходило с полукровками, когда они проявлялись в вашем зеркале?

Зинин отец явно места себе не находил из-за того, что освященная им вода превратила добровольных оборотней в жутких чудищ.

— Вы имеете в виду тех, кто частично был как волк, а частично — как человек? Мне один такой попался на глаза: неподалёку отсюда, на задворках Губернской улицы. И он очеловечился так же быстро, как и остальное ваше зверье.

При этих словах инженера отец Александр с заметным облегчением перевел дух. А Зинина бабушка проговорила:

— А вот мне жаль, что они не остались навсегда половинчатыми чудищами! Ничего иного они и не заслужили — после того как снюхались с этим Ангелом.

— Кстати, об этом пресловутом Ангеле — Константине Барышникове! — вскинулся Илья Свистунов, услышав слова Агриппины. — Вы ведь так и не рассказали, Иван Митрофанович, что с ним приключилось!

И тут из-за дверей гостиной, которые оставались распахнутыми, донесся густой бас:

— А ещё господин Алтынов не рассказал, что на самом деле приключилось с его отцом, Митрофаном Кузьмичом Алтыновым, который якобы выехал для лечения за границу!

Иванушка вздрогнул, мгновенно поняв, кого сейчас увидит. И точно: в гостиную шагнул, звеня шпорами на форменных сапогах, исправник Огурцов. А из-за спины у него выглядывали двое городовых — держа руки на эфесах шашек.

«Надо же, он прозрел!.. — подумал Иван с весёлым недоумением, нисколечко сейчас не уместным. — И переодеться в новенькую форму успел!»

А Татьяна Дмитриевна тотчас вскочила со своего места, воскликнула гневно:

— Да как вы посмели, милостивый государь, сюда прийти! Вы!.. Ведь полгорода видело, как вы носились по улицам в шкуре и с хвостом! А теперь вы заявляетесь в наш дом и смеете возводить несусветную напраслину на моего сына, который спас весь Живогорский уезд!

Но Денис Иванович Огурцов и бровью не повёл.

— У вас, госпожа Алтынова, должно быть, помутнение рассудка, — надменно, через губу, выговорил он. — А, может вы вступили с вашим сыном в прямой сговор — с целью убить супруга вашего, Митрофана Кузьмича, и завладеть его наследством. Так что — у меня имеются основания взять под стражу вас обоих.

Нотариус Мальцев тоже резко встал со стула — явно хотел что-то возразить недавнему волкулаку. Но тот уже обернулся к своим подчинённым, наверняка собираясь отдать им беззаконный приказ. Но те вдруг, словно по команде, подались в разные стороны. И вперёд, мимо расступившихся городовых, шагнул немолодой мужчина в фасонистом тёмно-синем сюртуке тонкого заграничного сукна.

— И за что, господин бывший исправник, вы намереваетесь арестовать мою жену и моего сына? — вопросил новый гость.

Только — никакой это был не гость! В свой собственный дом вернулся купец первой гильдии и самый состоятельный гражданин города Живогорска — Митрофан Кузьмич Алтынов. Он основательно укоротил бороду и подкрутил усы. А седоватые его волосы не были подстрижены, как раньше, «под горшок»: на голове у него красовалась модная стрижка, наверняка сделанная каким-то европейским куафером. Так что теперь купец-миллионщик смотрелся помолодевшим лет на десять. Но всё же — это, вне всяких сомнений, был он. Даже Денис Иванович Огурцов не мог бы это отрицать.

— Да где же вы были, господин Алтынов? — запинаясь, выговорил исправник.

— Ездил на лечение в Италию, — отчеканил Митрофан Кузьмич. — Да и вам советую куда-нибудь съездить — поправить здоровье. Обещаю: вы получите для этого выходное пособие, когда оставите место главы уездной полиции.

А Иванушка, пока отец его говорил, безотрывно на него глядел. Искал в батюшкиных чертах признаки: он ли это в полной мере? Или всё-таки…