И Татьяна Дмитриевна решила обратиться за советом к женщине, которая много лет являлась её конфиденткой и помощницей: к Агриппине Ивановне Федотовой. Увы, та укатила к тому времени в подмосковную усадьба «Медвежий Ручей»: вызволять оттуда свою внучку Зинаиду. Но Татьяна отправила ей с нарочным подробнейшее письмо обо всём произошедшем. И попросила её дать подсказку: что предпринять, дабы открыть заклинившую дверь?
И Агриппина сразу прислала ей с тем же посыльным ответ. Прочитав который, Татьяна Дмитриевна ощутила такой страх, какого не чувствовала с момента смерти своего свёкра, Кузьмы Петровича Алтынова. Только он способен был так воздействовать на Татьяну, что у неё цепенело тело и пресекалось дыхание.
Суть всего длинного письма, присланного Агриппиной, сводилась к трём вещам.
Во-первых, Агриппина Ивановна сразу сказала, что алтыновский склеп ни один посторонний человек не сможет ни отпереть, ни взломать. На дверь погребальницы наложил заклятье ещё купец-колдун Кузьма Алтынов. Из живых людей открыть её сумеет лишь тот, кого связывают с ним, Кузьмой Алтыновым, кровные узы.
Во-вторых, Агриппина, прочитавшая описание внешности Татьяниного визитёра, написала категорично и твёрдо: тем пришлецом был какой-то там Ангел-псаломщик. И будто бы про этого Ангела она, Агриппина, много чего слышала. И что прибыл он теперь в Живогорск неспроста: он готовит нашествие на город страшных оборотней-волкулаков.
А, в-третьих, она заверила Татьяну, что визитёр непременно расправится с ней теперь. Ведь она оказалась ему бесполезной: не исполнила возложенную на неё задачу. Да ещё и узнала о его намерениях. Так что единственная для неё, Татьяны, возможность уцелеть — бежать из города. А лучше всего — укрыться в бывшем охотничьем доме князей Гагариных, который ещё лет сорок назад выкупил для себя Кузьма Алтынов. Волкулаки боятся этого дома пуще огня и ни за что к нему приближаться не станут.
Агриппина не сочла нужным объяснить, почему уединенный домик в Духовом лесу так страшит оборотней. Но Татьяна сделала для себя мысленную зарубку: дом принадлежал когда-то её кошмарному свёкру. И, раз волкулаки так страшатся этого дома, то как же тогда их устрашит сам Кузьма Алтынов? А о том, что Иван, странно поумневший, спрятал его тело в подвале, шушукалась вся прислуга в доме на Губернской улице.
Так что, прежде чем отправиться в хорошо знакомый ей охотничий домик, Татьяна Дмитриевна кое-что предприняла. Она уже взяла тогда в услужение того странного дворецкого, которого ей рекомендовал давешний визитёр: Владимира Алексеевича Полугарского. И, прежде чем вместе с ним покинуть алтыновский дом, Татьяна отправила его в этот самый подвал: велела отпереть стоявший там большой сундук и подождать, что случится дальше. Дворецкий её приказание исполнил. Но, когда полчаса спустя он возвратился, чтобы сообщить об этом хозяйке, на бедолаге лица не было. И Татьяна Дмитриевна не стала у него выпытывать,
А потом она потребовала только, чтобы дворецкий довез её на алтыновском экипаже до поворота лесной дороги, что вела к охотничьему дому. И отпустила слугу на все четыре стороны. Даже экипаж разрешила забрать. Только взяла оттуда захваченную из города корзину с провизией. Татьяна знала, что не заблудится: отыщет лесной домик. Очень уж хорошо она его помнила. Ведь именно в нём двадцать лет назад был зачат их с Митрофаном единственный ребёнок: сын Иван.
Обо всем этом Татьяна Алтынова и вспоминала теперь, сидя в уютном охотничьем доме, где она за минувшие двадцать лет не бывала ни разу. Но Митрофан позаботился: на всей мебели имелись чехлы, так что ей оставалось только их снять, да ещё подмести немного пол. И дом сделался вполне пригодным для проживания. Оконные стёкла, правда, сделались за минувшие годы серыми и мутными. Но окна госпожа Алтынова трогать не стала, хоть у неё имелось в достатке воды, чтобы их помыть: прямо на кухне дома был обустроен колодец с водяным насосом. Сквозь мутное стекло никто не смог бы разглядеть, чем она занята сейчас.
Татьяна же Дмитриевна разложила перед собой на кухонном столе дюжину серебряных столовых приборов, оставшихся ещё с того времени, когда они приезжали сюда вдвоём с Митрофаном. Как видно, не одних лишь волкулаков пугали эти места. Люди захаживать в пустующий охотничий дом тоже не решались. Иначе серебро вряд ли оставалось бы в целости. Оно, правда, изрядно потемнело, однако в домике нашёлся и порошок для его чистки. Ею госпожа Алтынова и занималась — весьма усердно.
Иван Алтынов подумал: если бы Аглая Тихомирова увидела, как её дочка, облачившись в юбку-брюки, спускается сейчас из окна по пожарной лестнице, то упала бы в обморок. И эта мысль повеселила купеческого сына: не особенно он верил в искренность обмороков красавицы-попадьи.
Но сейчас это был у него единственный повод для веселья.
