Не теряя больше ни мгновения, купеческий сын подскочил к своей невесте, выхватил у неё перстень с княжеским гербом, а затем буквально врезался в Николая Павловича — припечатал его к дверной панели. Господин Полугарский жалобно застонал, и на долю секунды Иван ощутил раскаяние: он ведь запросто мог и покалечить этого пожилого человека. Но тут же Иванушка мысленно себя поправил: «Не человека — волкулака». И то обстоятельство, что Николай Павлович наверняка сделался оборотнем не по своей воле, а в силу проклятия, тяготевшего над потомками князя Гагарина, сейчас никакой роли не играло. Как и то, что на руке господина Полугарского, которую отстрелила в Духовом лесу Зина, красовался тот самый перстень, которым теперь завладел Иван. То есть, пожилой помещик всего лишь сделался исполнителем чьей-то злой воли, когда преследовал их тройку вместе с двумя своими собратьями.
«Вопрос только: как им удалось так быстро нагнать нас?» — мелькнуло у Ивана в голове. Однако всё это можно было обдумать и оценить потом. Купеческий сын всем корпусом придавил Николая Павловича к двери, ощутив, насколько его немолодое тело хрупко в этом — человеческом — обличье. А потом схватил его за левую руку, только что вернувшуюся на место, завёл её господину Полугарскому за спину и надел на его безымянный палец кольцо с золотой филигранью княжеского герба.
— Извините, сударь, — проговорил Иванушка, — но придётся вам ещё побегать в волчьей шкуре. — А потом, не утерпев, прибавил: — Отчего же вы сразу нам обо всём не рассказали? Ведь Зина могла вам и в голову пальнуть!
Однако ответа он не получил. По телу пожилого помещика пробежала вдруг сильнейшая судорога, и он крутанулся на месте так резко, что легко мог бы сшибить Ивана с ног, если бы тот не поспешил отступить на два шага.
Зина взирала с отстраненностью, удивлявшей её саму, на то, как хозяин усадьбы «Медвежий Ручей» крутится на месте, словно в каком-то разудалом танце.
«А ведь он столько всего знал об оборотнях! Он бы даже моей бабушке Агриппине дал фору! — думала она. — Но мы с Ванечкой тогда решили: это из-за Новикова и старинной вражды с ним. А на деле-то бедный Николай Павлович беспокоился из-за самого себя! Знал, как видно, что проклятие ведьмы тяготеет и над незаконными отпрысками князей Гагариных, каковыми являются Полугарские… Потому-то он и дал нам пистолет с серебряными пулями — опасался, что сам захочет нам навредить…»
И, словно встрепенувшись, девушка вместо Николая Павловича ответила на вопрос, который задал Ванечки:
— Тогда, когда мы уезжали, он не ведал, что вот-вот обратится. Его ведь не кусали: он стал послушным чужой воле волкулаком из-за кольца. А ещё, конечно, из-за того проклятия.
Её слова, несомненно, услышал и Николай Павлович. На минуточку он застыл на месте: перестал кружиться, будто танцующий дервиш. И посмотрел прямо на Зину:
—
Но больше господин Полугарский не сумел ничего сказать. Он внезапно упал на четвереньки, ещё с десяток раз крутанулся уже в таком положении, а потом вся его одежда скомканной грудой осела на пол. Из-под неё послышалась не то болезненное рычание, не то жалобный скулеж. А затем наружу выбрался, покачиваясь на лапах, крупный чёрный волк, в шерсти которого там и сям проглядывали седые волоски.
Тот господин в сером сюртуке, что пришел вместе с Ванечкой, потрясенно охнул. А Зина почти с изумлением подумала: «Получилось!» Ей до последнего не верилось, что подобное и вправду возможно. Она схватила с полу пистолет, который давеча оставил ей Ванечка: слишком хорошо помнила, как вёл себя этот чёрный волк всего несколько дней назад — когда она отстрелила ему левую переднюю лапу. Однако Зинины опасения оказались напрасными: перстень Гагариных явно сработал в полной мере. Чёрный с проседью волк опустился на брюхо и пополз к Ванечке, заводя глаза и взглядывая на него так искательно, словно был дворовым псом, который всем сердцем жаждет угодить хозяину.
— Вы так же в точности ползли и к тому, кто надел на вас этот перстень в первый раз, — проговорил Иван: в голосе его, пожалуй, слышались нотки сочувствия. — И он заставил вас участвовать в той охоте… Хотел бы я знать, кто это был!
— А вот я, — проговорила Зина твёрдо, — хотела бы знать, где сейчас мой папенька. И, раз уж волкулак обязан тебе служить, Ванечка, то будь добр, прикажи ему: пусть он отведёт нас к нему! И поскорее! Мы не знаем, сколько времени он пробудет в покорном состоянии.
