Оборотни Духова леса полностью

Пожалуй, такой звук возник бы, если бы некий врач-неумеха взялся вырывать гнилой зуб великану — вроде Гаргантюа. И зуб этот взял бы, да и сломался бы у него под щипцами. Иванушка даже ощутил, как у него самого разом заныли все зубы. Но, бросаясь к двери, он уже знал, что произошло в действительности. Чему суждено было сломаться под воздействием невообразимого шторма.

И купеческий сын в своей догадке не ошибся. Когда он толкнул от себя дверь склепа, она открылась не более чем на один вершок[4]. А дальше — застопорилась. Ибо возле передней стены склепа лежала теперь, упираясь в дверь толстенным стволом, засохшая вековая липа. Митрофан Кузьмич Алтынов не раз говаривал, что надо бы её спилить. Что рано или поздно она рухнет под напором ветра. И ещё, чего доброго, зашибет кого-нибудь. Да всякий раз забывал распорядиться на сей счёт, когда возвращался домой.

Кузьма Алтынов, восставший из мёртвых купец-колдун, удостоверился, что его внук увидел упавшее дерево: Ванятка прямо сейчас пытался выглянуть в щель между дверью и притолокой. И это означало: Кузьма Петрович должен приступать к исполнению второй части своего замысла.

Конечно, всё стало бы намного проще, если бы он имел возможность со своим внуком переговорить — обычным образом, не прибегая к посредничеству живых людей, чьи голосовые связки способы издавать звуки членораздельной речи. Тогда Кузьме Петровичу не пришлось бы тратить столько усилий на подготовку: нагонять ветер, раскачивать с его помощью сухую липу, которая должна была завалиться в подходящий момент. Но никак иначе Кузьма Алтынов не сумел бы дать понять своему внуку, какие силы дремлют в нём — Ванятке на белой лошадке, как в детстве он его называл. Да и теперь купец-колдун мог лишь надеяться, что его внук всё поймёт; никаких ручательств тут не существовало.

Впрочем, само это место должно было содействовать замыслам Кузьмы Петровича. Ведь неспроста фамильный склеп Алтыновых выстроили когда-то именно здесь. Места силы — так знающие люди именовали подобные пространства. И колодец, спрятанный ныне в погребальнице, существовал задолго до её строительства. Собственно, это был один из трёх колодцев силы, каждый из которых обладал могуществом особого рода.

Один — тот, который простецы нарекли Колодцем Ангела, — правильнее было бы называть Волчьим. Вода из него преображала волчью могучесть в молодильную силу для людей. А в дополнение — способна была обратить в волкулаков тех, кому доведётся испить её. Не всех, однако. Её воздействию можно было противостоять. И тут уж всё зависело от определённого человека.

Ещё один колодец находился за несколько десятков вёрст отсюда: в подмосковной усадьбе «Медвежий Ручей». И Кузьма Петрович знал: сооружения с такими свойствами когда-то прозвали дольменами. В Европе это словцо до сих пор употребляли. Но большинство по неосведомлённости полагало: возводили их для погребальных обрядов. И только люди, которые не были профанами, ведали, какова истина: при помощи таких сооружений можно было перемещаться не только сквозь пространство, но и сквозь время. Как такое происходит — Кузьма Петрович выяснить не успел. Враги оборвали его жизнь. Однако он не сомневался, что сие — не сказки. Подобное и в самом деле возможно.

Ну, а колодец, спрятанный в алтыновской погребальнице, взаправду мог напомнить о сказочной мёртвой воде: веществе, способном восстанавливать повреждённые тела. Не все, конечно. Даже и в сказках такой водой сбрызгивали не живых, а убитых героев — скажем, порубленных на куски. И разрозненные части их тел снова срастались. А потом уже только доброжелатели пускали в ход живую воду — чтобы вернуть богатыря к жизни целым и невредимым.

Вот и алтыновский колодец обычным живым людям не принёс бы никакой пользы. Иное дело — те, кто уже умер. Или, скажем, прошёл перерождение: сделался волкулаком, к примеру. Таким даже и купаться в пресловутой мёртвой воде не пришлось бы — достаточно было её испарений, насыщавших погребальницу. Именно они и помогли купцу-колдуну возвратиться в мир живых не в виде безмозглого кадавра, а — почти полноценным человеком. Почти…

И, по всем вероятиям, тот, кто заправлял оборотнями, что наводнили теперь Живогорск, тоже прознал о свойствах алтыновского склепа. Потому-то и жаждал получить туда доступ. Как будто он, Кузьма Алтынов, позволил бы какому-то проходимцу и чужаку завладеть его семейным наследием. Ну, уж нет, дудки! Если кто-то и должен был получить такое наследство, то лишь один человек: его внук Иван.

И сейчас оставалось доделать самую малость: подтолкнуть внука к тому, чтобы он всё о себе понял.

Иван Алтынов налёг всем своим весом на дверь, пытаясь её открыть. Однако всё, что ему удалось — расширить просвет между нею и косяком до двух вершков вместо одного. И то зрелище, которое открылось купеческому сыну в образовавшуюся щель, чуть было не заставило его дверь захлопнуть.