Но на этом она не успокоилась. Пустила Самшин в дело свой сильный ум, дала волю воображению, во снах новые мысли искать принялась. Нашла она трех, готовых за нею последовать, а звали их Тахбат, Парцель и Сайбах[62]. С ними отправилась Самшин в безлюдную глушь. Там они выследили и истребили много газелей, а мясо их разложили на открытом месте, чтоб приманить иссуров. Покончив с этим, Самшин и три ее верные спутницы спрятались среди камней.
Вскоре к приманке слетелось столько иссуров, что небо потемнело, как среди ночи. Спустились они на землю, мясо есть принялись. Была у Самшин с собою трава. Ималькит ту траву отыскала, а Нахри для Самшин вырастила. Положила Самшин в мясо этой травы, и иссуры, поевши мяса, сделались усталыми, неповоротливыми.
Тогда вышла из-за камней Самшин со своими тремя, а в руках держали они крепкие, свитые в кольца веревки. Накинули они те веревки иссурам на головы и туго их затянули. Взъярились иссуры, как буря, рванулись прочь из петель. Но съеденная трава сделала их усталыми, неповоротливыми, и склонили иссуры головы перед Самшин с тремя верными спутницами.
Однако Самшин и на этом не успокоилась. Тахбат смастерила для морд иссуров узду, чтоб направлять их полет. Парцель смастерила для спин иссуров седла, чтоб ехать на них верхом. Сайбах смастерила для шкуры иссуров бичи, чтобы внушить им покорство. Оседлала Самшин самого большого и сильного, в одну руку узду взяла, в другую же – бич, и взвились они с земли в небо, точно язык пламени. Начал иссур противиться всаднице. Четырежды изогнулся он, пять раз извернулся, шесть раз пробовал всадницу сбросить, но всякий раз Самшин стегала его бичом, и смирился иссур, покорился. После примеру Самшин последовали три ее верные спутницы. Так сделались они первыми, познавшими настоящий полет, первыми, подчинившими иссуров собственной воле[63].
Собрались люди десятитысячной силой[64]. Когда выступали они в поход, земля тряслась, дрожала от грохота их шагов. Когда останавливались они на ночлег, пламя костров их превращало ночь в день. Когда потрясали они оружием, казалось, будто в сторону юга повернула лик сама смерть. А в небе, над войском, летела вперед Самшин с тремя верными спутницами.
Так шли они к югу, в земли червей. Шли […] пышной травой, через реки, через пески, к подножью горы, поглотившей То, Что Весь Мир Озаряет.
Шли они, словно ветер, словно молния, словно буря, словно гнев самих небес. Словно гром, катились они по земле, и аму забились в норы. Против доспехов людей их оружие было – что перышки, против оружья людей их щиты были – что иссохшие листья, против ярости людей их отвага была – что туман, против любимцев неба все их полчища были ничто.
Послали аму в бой сильнейших своих, но люди разорвали их в клочья, а клочья те бросили на поживу шакалам. Послали аму заступить людям путь храбрейших своих, но люди скосили их, точно коса – траву. Послали аму быстрейших своих бегством спасаться, но люди гнали их до самого края земли и там истребили. Послали аму вождей своих к высокой горе, к пещере, где совершили грех, но Самшин с верными спутницами устремились за ними следом, и крылья иссуров заслонили зев той пещеры, затмив собой свет.
Не было в тот день пощады тем, кто дерзнул чинить зло Верх И Низ Сотворившему. Отвернулось Всему Основание от созданий своих, и Порождающее Ветер осталось глухо к их мольбам, а Венчающее Бездну принимало их, червей, поедавших свет, многими тысячами – всех, от мала до велика, однако вождям их сохранили жизнь, ибо Самшин дала слово нести в мир закон и справедливость[65].
