Обращая сумрак в свет полностью

Да уж, появление драконианина в стенах отеля вызвало бы немалый переполох… но тут меня, наконец, соединили, и я предостерегающе подняла кверху палец. Однако когда я попросила позвать к аппарату Морнетта, консьерж ответил, что в номере Морнетта нет.

– Тогда, пожалуйста, передайте ему: пусть по возвращении сразу же перезвонит мне, – сказала я.

– А ваше имя, мэм?..

Все мысли разом вылетели из головы. Назваться Одри Кэмхерст я, конечно же, не могла: это имя в отеле знали слишком хорошо и отнюдь не с лучшей стороны. Представиться Лоттой? Тоже, пожалуй, не стоило – фамилии «Кэмхерст» или же «Трент», определенно здесь не годились… однако мне нужно было, чтоб Морнетт перезвонил непременно.

– Белилуштар, – выпалила я.

– Э-э… простите, мисс Бе… Бел… а как это пишется?

Я продиктовала имя по буквам, заменив обычно используемое на письме «С» с диакритической «галочкой» обычным «Ш».

– Белилуштар? – переспросил Кудшайн, когда я повесила трубку. – Та самая древняя царица?

– Так называл меня Морнетт, – негромко пояснила я, не отнимая ладони от трубки. – В те времена, когда… когда мы только-только познакомились.

Имя Морнетт наверняка узнает, в этом я уверена твердо. Жаль только, не успела придумать чего-либо другого, не наводящего на мысль, будто я до сих пор питаю к нему романтические чувства.

Однако я написала все это, а он до сих пор не перезвонил, но сидеть и ждать его звонка весь день времени нет. Итак, мы с Кудшайном отбываем в контору Кэрригдона и Руджа, так как должны убедить их, будто в переводе имеются жуткие изъяны и публикацию следует задержать на неопределенный срок. Оставлю слугам инструкции на случай его звонка – надеюсь, этого будет довольно.

Страшно боюсь, что я все испортила.

Наверное, с Гленли следовало придержать язык за зубами. Еще немного, самую малость, пока побольше доказательств не соберем. Однако… что на уме, то и на языке – когда же я сдерживаться научусь?

Сегодня утром, когда в дом к нам явился констебль и пригласил меня проследовать с ним в полицейский участок, я подумала, что речь опять пойдет о табличках – к примеру, что Кору поймали, или Гленли выдвинул против меня обвинения.

Но констебль Корран молчал, как рыба, пока не усадил меня перед столом в одном из тесных, обшарпанных кабинетиков, где полицейские проводят дознания – оттого-то все загодя заготовленные мною ответы и оказались некстати.

– Что вы имеете показать относительно собственного местопребывания в течение прошедшей ночи? – спросил он.