По-моему, надобность в такой книге имеется. Здесь, в Стоксли, большинство слуг сторонится Кудшайна, а половина – откровенно его боится (Ребекка, заслышав его шаги, всякий раз прячется). Что, если и другие на будущую зиму, когда к нам для обсуждения дальнейшей судьбы своей родины прибудет драконианская делегация, отреагируют так же? Воображаю, какой может выйти конфуз! Поэтому нам – то есть, человечеству – следует знать, как иметь с ними дело. Тем более, если за пределами Обители начнут появляться анклавы людей вроде Кудшайна, приспособленных к жизни в более мягком климате.
(Вчера дядюшка отчитал меня за то, что называю их не «драконианами», а «людьми». Но Одри именно так о них и говорит, а она общалась с ними намного больше дядюшки, а значит, вероятно, права. Однако впредь при нем буду слова этого избегать – не хочу, чтобы он счел меня непослушной или неблагодарной.)
Пришло время трем сестрам и брату пройти испытание и стать взрослыми. Сам Хасту слово сказал. Задумался Хасту, как их надлежит испытать, и принялся искать ответ в сновидениях. Во сне раздумывал он об испытании, во времена шума, во времена тишины[16].
Проснувшись, обратился он к людям и так сказал:
– Снилось[17] мне солнце в небе и пещера в земле, снилось море впереди и лес за спиной. Пусть каждый из четверых своей дорогой идет, пусть каждый из четверых испытан будет по-своему.
Очень удивились этому люди: обычай ведь был таков, чтоб братья и сестры из одной кладки вместе и испытаниям подвергались.
Но шикнас[18] Хасту сказал:
– Самшин пойдет на восток – туда, где рождается солнце. Эктабр пойдет на запад – туда, где солнце спускается в глубины земли. Нахри пойдет на юг – туда, где леса высоки. Ималькит же пойдет на север – туда, где у берега плещутся воды[19]. Пусть каждый идет, пока не отыщет свое испытание, а после вернется, если сумеет.
Обняли четверо друг друга крыльями, и Самшин сказала:
– Будьте осторожны. Никогда еще рожденных из одной кладки не посылали разом в четыре стороны. Но я думаю, это и к лучшему: каждый из нас должен найти собственную силу, а после, сошедшись вместе, мы станем сильнее прежнего.
Однако Эктабр сказал:
– Сила наша – в единстве. Если уж приходится нам разлучиться, должны мы одарить друг друга чем-то на память – так и останемся вместе, даже в четыре разные стороны разошедшись.
Сестры подумали и решили, что это мудро, и каждый из четверых вручил остальным памятные дары. С этим они и расстались.
Отправился Эктабр на запад. Много дней и ночей шел он через равнины, через реки, через горы, через леса, и пришел к огромной яме в земле.
– Хасту, – сказал он себе самому, – видел во сне пещеру, а значит, сюда-то мне и надо. Но ведь пещеры – пасти земли, и пожирают[20] всякого, кто бы в них ни вошел. Как же я вернусь к сестрам, если войду в пещеру?
И тут вспомнил он о подарке, полученном от Ималькит. Ималькит одарила его длинным ремнем из множества связанных вместе кишок. Обвязал Эктабр конец ремня вокруг камня у зева пещеры и принялся разматывать клубок на ходу, чтобы после вновь отыскать дорогу наружу.
Пещера оказалась полна опасностей. Были здесь и глубокие ямы, в которые нетрудно упасть, и озера, в которых легко утонуть, и пауки, раскинувшие на пути густые тенета. Но было в пещере и немало чудес – прекрасных на вид образчиков камня и хрусталя. Долго сидел там Эктабр, разглядывая все это, накрепко все запоминая, а после взял в руку камень и острым краем его начертал на стене[21] зверей земных и небесных, здесь, под землей, никогда прежде не виданных. Пошел он назад вдоль ремня своего и снова вышел на свет.
Ималькит отправилась на север. Много дней и ночей шла она через равнины, через реки, через горы, через леса[22], и пришла к большой воде.
– Хасту, – сказала она самой себе, – видел во сне плещущиеся у берега воды, а значит, сюда-то мне и надо. Но ведь воды – край земли, и поглощают всякого, кто бы в них ни вошел. Как же вернусь я к сестрам и брату, если войду в воду?
И тут вспомнила она о подарке, полученном от Нахри. Нахри одарила ее камышом – множеством, целой охапкой прочных тростинок. Взяла Ималькит те тростинки, связала вместе, чтоб на волнах не рассыпались, взобралась на свой плот и отправилась в воду.
Вода оказалась полна опасностей. Были здесь и штормы, и буйные волны, и многозубые звери, что легко могли бы проглотить Ималькит заживо. Но было в воде и немало чудес – разноцветных рыб и солнечных бликов. Принялась Ималькит играть с рыбами, дразнить их листьями камыша, распугивать собственной тенью, а для ловли опасных тварей смастерила ловушку, привязав ее к плоту сзади, а после расправила крылья, и ветер отнес ее назад, к берегу.
Нахри отправилась на юг. Много дней и ночей шла она через равнины, через реки, через горы, через леса, и пришла в те края, где росло множество деревьев.
