Хотя на самом-то деле не наладилось ничего. Я не так набожна, как Кудшайн, и даже не знаю, что бы почувствовала, если… ну, если б кто-нибудь, например, обнаружил, что заповедей изначально было тринадцать, а не двенадцать. Казалось бы, огромная разница между драконианами и их предками-аневраи – знак очень даже хороший. Я тоже весьма отличаюсь от собственных предков, какими изображает их «Селефрит»… однако ширландцам не нужно бороться за место под солнцем, не нужно никого убеждать, что мы его
Догадавшись о том, что Гленли хочет успеть с публикацией перевода к началу конгресса, я думала только о славе и распроданных тиражах, но теперь начинаю понимать: последствия могут оказаться куда масштабнее.
Миновал со времени испытаний год и один день. Люди преуспевали, а четверо больше не расставались друг с другом. Вместе они стали сильными, вместе они стали щедрыми, вместе ума набрались, и вместе набрались мудрости. Во время охоты […][25]
[…] с Тайит пошли они […]
[…] четверо […]
И тут, как в сновидении Пели, гора дрогнула, густые травы затрепетали, камень приостановил круженье, а река устремила течение вспять, и Озаряющее Мир погасло[26]. В один миг исчезло оно, исчезло, как не бывало, и землю впервые[27] укрыла тьма.
Завопили люди от ужаса, закричали, взывая к небу, к земле, к воде, к тишине. И тут со свода небес устремили вниз ненасытные, алчные взгляды наджайт[28]. Прежде Верх И Низ Сотворившее не давало им воли, но теперь-то оно исчезло. Без него некому стало людей защитить, и многие сбились с пути, заплутали в наступившей тьме.
Храбрая Самшин собрала людей вместе, и с братом да сестрами принялась […]
Звездные демоны ринулись вниз, алчно разинув пасти, но Самшин преградила им путь. Окружили ее, обступили, так что не разглядишь. Испугались люди: что, если тут Самшин и конец? Однако Самшин ни тьмы, ни ее порождений не устрашилась. Пять раз, шесть раз, семь раз взмахнула она своей палицей, и звездные демоны в страхе кинулись от нее прочь.
Снова сошлись люди вместе. Хитроумная Ималькит ударила камнем о камень и сотворила свет.
– Мы можем обмануть звездных демонов, – сказала она людям. – Давайте зажжем большой огонь. Подумают демоны, будто это Верх И Низ Сотворившее, и не посмеют на нас нападать.
Собрали люди много дерева, много хвороста, большой огонь разожгли, и звездные демоны подались назад, не смея приблизиться к ним.
Однако без Верх И Низ Сотворившего растения перестали тянуться вверх, и мир больше не был зеленым. Тогда добросердечная Нахри показала людям, что еще можно есть – от червей земляных до мягкой сосновой коры. Начали люди […] Благодаря Нахри, голод стал им не страшен.
Тем временем Эктабр возносил молитвы Движущемуся Непрестанно, зовущемуся Порождающим Ветер. Тем временем благочестивый Эктабр возносил молитвы Стоящему Незыблемо, зовущемуся Всему Основанием. Тем временем твердый в вере Эктабр возносил молитвы Озаряющему Мир, упрашивая его вернуться. И вот в ночи было ему озарение.
Пошел Эктабр к сестрам и так им сказал:
– Есть на земле четвертая сила, четвертая сила, которой нет на земле. Сила эта – тень) света), истощение) жизни), уничтожение) содеянного)[29]. Эта-то сила и забрала от нас Верх И Низ Сотворившее. Нам она неизвестна, и я боюсь ее.
Тогда […] они со всеми людьми […]
– Отчего эта сила забрала у нас Озаряющее Мир? – спросила Ималькит.
Но никто не сумел ей ответить.
– Где нам найти эту силу? – спросила Нахри.
Но никто не сумел ей ответить.
– Как нам одолеть эту силу? – спросила Самшин.
Но […]
Тогда Эктабр сказал так:
– Давайте отыщем Хасту. Уж он-то […]
И вышли они вместе в путь ради блага всего народа.
Сегодня Одри с Кудшайном много говорили о том, случались ли на заре драконианской цивилизации или незадолго до ее начала вулканические извержения такой силы, чтобы с земли могло показаться, будто солнце исчезло. А если не извержения, то солнечные затмения. Если да, эпос вполне может описывать нечто, происходившее на самом деле.
Одри весьма раздосадована тем, что дядюшка взял и с нее, и с Кудшайна слово ни с кем не делиться сведениями о работе – даже вопросов, ее касающихся, не задавать никому. Мне об этом известно, оттого что о досаде своей она объявила во всеуслышание, прямо при мне. Когда я спросила, почему – то есть, не почему она раздосадована, а почему выражает досаду столь явно – Одри, театрально вздохнув, ответила:
– О, я просто жалею, что под рукой нет того, кто ничего подобного
