– По праву рода ты должен был бы выбрать меня. Мне стыдно говорить тебе очевидные вещи. Мало того, мне самой приходится добиваться твоего внимания! Это же… это же нелепо… это ненормально! Но у меня нет другого выбора, и я готова идти на все ради тебя. Здесь все готовы раболепно служить мне, но только не ты. В глазах всех мужчин я наблюдаю страстное преклонение перед моей красотой, жаждой обладать мной, они готовы сделать меня их богиней! Но в твоих глазах я не более, чем стена… Я готова пожертвовать ими всеми ради одного твоего благосклонного взгляда. А если ты обратишь на меня внимание, то, клянусь, я стану такой, какой ты хочешь, я стану для тебя идеалом…
Негодование и обида Петры лились через край на молчаливую подавленность Керрана. Он смотрел в сторону, сдвинув брови.
– Ладно, уж если я тебя чем-то не устраиваю, хорошо! Я отступлю. Но у нас есть другие достойные в клане. Выбери из них себе пару… Выбери хоть кого-нибудь! Ты смотришь на нас, словно на пустые места! Неужели тебя привлекают люди? Эти слабые несовершенные существа! Неужели она может составить конкуренцию кому-нибудь из наших девушек? Ведь большинство их выходцы из благородных семей, и мы здесь соблюдаем закрытость клана, ты забыл? Жалкий слепец, чего ты молчишь?!
– Ты не права, – устало выдохнул Керран, измотанный гневом Петры, – не трогай Эву, она вообще ни при чем здесь. Что касается пары, так это мое дело, не лезь туда, куда тебя не просят. Ты слишком много берешь на себя, терпеть не могу в тебе эту грубую черту… Становиться идеальной ради меня не нужно. Ты такая, какая есть, и в моих глазах ничего не поменяется.
– Но я же хочу как лучше! Неужели ты не видишь: несмотря ни на что, я пытаюсь помочь тебе, поддержать. Тебе нельзя оставаться одному, ты же знаешь. Поэтому прошу, не будь так жесток к нам, не смотри сквозь нас, будто мы не существуем. В клане много достойных девушек…
– Мне все прекрасно известно. Какое решение принять, позволь решать мне. Не будем об этом, прошу тебя.
– Ладно, я умолкаю, – сказала Петра, выдержав длинную паузу, все еще глядя на Керрана, – но учти, что, кроме меня, тебе больше никто не отважится сказать правду. Я высказываю не только свое мнение. Прими этот факт к сведению и все-таки подумай об этом.
– Хорошо, – выдохнул Керран и, направившись к креслу, тут же плюхнулся в него, дав понять собеседнице, что разговор окончен. Она покинула комнату, на этот раз громко захлопнув за собой дверь. Спустя мгновение в темноте раздался звук тяжелого вздоха, и вновь тишина.
Через час Керран, поднявшись с кресла, бросил взгляд в окно, заметив, что на горизонте начали появляться первые признаки зари. Он устремил взгляд туда, где небо уже затронули нежные золотистые лучи солнца, подняв девственно-розоватый флер утреннего перламутрового тумана. Воздух, звенящий и опьяняюще свежий, манил к себе, как живительная амброзия. Прикрыв глаза, Керран глубоко втянул носом утреннюю свежесть и, встряхнувшись, собирался было повернуться к двери.
– Вот ты где, – услышал он позади себя голос Эдварда.
– А ты не знал?
– Сюда кто-то приближается очень быстро. По дороге, – продолжил Эдвард свою речь.
– Вот как? И кто же это может быть?
– Пока неясно. Как только я почувствовал приближение чужака, то сразу же направился к тебе.
Оба юноши тут же прошли в кабинет, откуда открывался отличный вид на главную дорогу, которая вела порогу особняка. Эдвард напряженно всматривался в покрытый еще ночным сумраком лес, Керран же предпочел довериться другу, спокойно стоя у окна, он не напрягал свое мышление расшифровкой такого, не особо трудного, дела. Он занял себя тем, что вдыхал запах чистой белой рубашки друга, немного мятой, как правило, носимой Эдвардом навыпуск, и слепо созерцал темно-зеленую стену парка.
– Полагаю, это не твари?
– Нет, конечно. Но я чувствую еще кого-то. Странное ощущение, кажется, человек, но в то же время и нет, – ответил вампир, все еще глядя в сторону деревьев.
– Ты не знаешь, кто это в такое необычное для визитов время мог явиться сюда?
Эдвард молчал, но через пару минут вновь заговорил:
– Не могу точно сказать, кто это, но они кажутся мне знакомыми. Они на автомобиле. Сейчас уже будут здесь. Однако это не все гости…
Только успел Эдвард проговорить последнюю фразу, как из темной листвы вынырнул шикарный автомобиль, который мог принадлежать только очень состоятельному человеку. Керран вопросительно взглянул на Эдварда, тот сразу же заговорил.
– Он знаком мне. Видимо, этому тщеславному ослу мало было моего объяснения, что к нам лучше не соваться, и его просьбы не будут выполняться, сколько бы денег он не предложил и как бы не угрожал.
– Не он ли следил за Эвой? Это барон, по-моему, или кто он там есть.
– Да, он. У него так много денег и столько связей, и теперь он возомнил, будто может являться к нам и преследовать нас, только бы исполнили его прихоть.
