– Эве опасно будет приходить сюда теперь, это очевидно. Ни ее, ни Баррона нельзя подвергать опасности. Однако если этот старик понимающий и не суется сюда, то она у нас строптивая… Пока не имею идей, как выйти из положения. В любом случае не помешает проявить бдительность.
Эдвард не сводил со своего друга внимательного взгляда, немного наклонив голову на бок, он старался понять то, что не договаривает Керран. Только такое общение между ними теперь и происходило. Первый все чаще говорил с недомолвками, остальное его другу приходилось домысливать самому.
– Послушай, нам нет больше смысла занимать такое большое помещение. Я вынужден распустить организацию, к этому уже давно дело шло. А несколько человек вполне могут поместиться у меня дома, – сказал мне Баррон хрипловатым сдавленным голосом в один из дней.
Не ожидая такого итога, я раскрыла рот в оцепенении, чувствуя как к горлу катится ком. Баррон казался расстроенным и подавленным. Он сцепил руки замком и уставился вниз, на столешницу, – его привычный жест, когда что-то шло не так… или, точнее, когда что-то шло совсем не так, как хотелось бы. Его возраст тут же дал знать о себе, делая его похожим на старика: четче проявились морщины, глаза сузились и поблекли, словно на них давила тяжесть густых бровей с проседью.
Подходящих слов не находилось, и взгляд мой тоже опустился вниз.
– У меня большой коттедж. Обустрою там кабинет, два, если потребуется. Будешь приходить туда, когда понадобится твоя помощь. Постоянно при мне сидеть не надо. Здесь же ты будешь забирать почту, раз в неделю, думается, и руководить другими делами… мало ли что будет нужно.
– А семья ваша не будет против обустройства кабинета в доме? А Криса как же?
Баррон взглянул на меня, и на лице его появилась слабая кривоватая улыбка.
– Я разведен уже давно. Детей у меня нет. А на счет Крисы… В ней нет уже необходимости. Она прекрасно это понимала и ушла сама. О ней не стоит жалеть, у нее все прекрасно сейчас. Если возникнут какие-нибудь дела, которые вела она, распределим их с тобой поровну. Еще, конечно, у меня есть помощники из лабораторий и органа безопасности, которых я могу в любой момент призвать на помощь, если потребуется. Двумя лабораториями я сам руковожу и нескольким просто помогаю. В общем, работы мне будет хватать, да и тебе тоже.
Мы проговорили еще некоторое время, улаживая все вопросы с “переездом”. Голова у меня от всего происходящего гудела так, что с трудом получалось организовать нормальный ход мысли. Не верилось и не хотелось верить в реальность событий, а точнее, ради какой цели они разворачивались. В горле то и дело поднималась горечь, избавиться от нее не получалось.
День между тем уже близился к вечеру. Теперь я старалась по возможности не задерживаться на работе долго, чтобы избавить себя и других от “неприятного” общества. Как только начинало темнеть, я неслась домой на всех парусах вместо привычной неспешной прогулки.
И в этот раз, распрощавшись с Барроном, через час я уже с ветром влетела к себе, выдохнув с облегчением. Закрыв дверь и повернувшись, я застыла в немом ужасе. Передо мной стоял незнакомый человек. Мужчина среднего возраста, невероятно элегантный и представительный, что меня уже немного успокаивало, так как вор имел бы другой вид. От него ко мне тянулся тонкий аромат дорогого мужского парфюма. Одет он был в строгий классический костюм, в руке же держал изящную трость, а лицо наполовину скрывали поля шляпы. Незнакомец, увидев меня, поспешно снял ее, и тут в мою сторону устремился взгляд хищный, волевой и не особо приятный.
Мое скромное облегчение тут же сменилось напряжением.
– Вы кто? Как вы проникли сюда?
Только и смогла вымолвить я, глядя на него во все глаза, чувствуя, как холодею от ужаса.
– Позвольте извиниться за вторжение в ваше жилище вот таким вот бесцеремонным образом, – начал он, немного склонившись, но при этом не теряя своих царственных манер. – Я не причиню вам вреда.
– Что вы тут делаете?
Оцепенение и ужас все еще держали меня. В голове никак не укладывалось, что какой-то странный субъект мог запросто проникнуть в мой дом, как если бы это был проходной двор. В конце концов, что ему потребовалось?
– Прошу вас, успокойтесь, – продолжил он, не меняя тона, видя, в каком я состоянии, – признаюсь, мой поступок ужасен, но иначе поступить я не мог. При других обстоятельствах вы бы и говорить со мной не стали, а так у меня есть возможность, что вы меня выслушаете. Разрешите представиться. Меня зовут Виктор Амадей Коэн, я происхожу из дворянского рода Лаэртт. Вам известно это имя?
– Нет… Но как вы сюда прошли?
– Вас устроит ответ, что для меня не бывает преград? – очень учтиво осведомился он.
Я нахмурила брови, не зная, что ему ответить, да и все мысли от страха разбежались в разные стороны.
– Позвольте мне пройти? Как-то непривычно вести беседы в прихожей. Простите мою слабость, но я привык к другому отношению и чувствую себя уютней и спокойней сидя в кресле.
