Вот и еще одна причина, по которой мои колени становятся чертовски слабыми, едва удерживая вес тела, пока я расхаживаю вокруг компьютера целый час, ожидая окончания распаковки. А потом еще полтора пялюсь в окно, поедая вторую пачку крекеров в нервном напряжении, превышающем любой самый эпический психоз. У меня чешутся пальцы от желания взглянуть на то, что я так долго искала, и одновременно с этим я рассчитываю силы, прикидывая, хватит ли их, чтобы прямо сейчас выкинуть системный блок в это окно. Величайший подарок и самое ужасное проклятие одновременно. Прижимаюсь головой к стеклу в попытке утихомирить дыхание, закрываю глаза и напоминаю себе, почему вообще затеяла все это.
Унылая мелодия струнного квартета кружит в воздухе, создавая впечатление, что хлопья снега, мягко спадающие с неба, парят в вальсе, пританцовывая в такт. Ноги мерзнут, и я роюсь в верхнем ящике комода в своей новой комнате в поисках второй пары носков. Вообще-то мы не обязаны разуваться в этом огромном доме, но отполированные полы, устланные светлыми персидскими коврами, буквально требуют, чтобы на них не наступали в обуви.
Руми не вернулась после позднего разговора в кабинете миссис Пэрриш, и я уже начинаю волноваться. Ким закрылась в своей комнате, готовясь к ужину, поэтому мою скуку разбавляет лишь радио, это единственное развлечение, разрешенное за пределами общей гостиной. Хочешь посмотреть телевизор, поболтать с девочками или воспользоваться компьютером – спустись вниз. Только вот там всегда дежурят охранники, поэтому я предпочитаю сидеть у себя, читая книги, принесенные из библиотеки.
Прошло полтора месяца с тех пор, как нас привезли в новый дом, и мистер и миссис Пэрриш стали моими законными опекунами. Я не жалуюсь теперь, когда имею свою личную комнату с маленькой ванной и уютной кроватью, в моем шкафу есть различная одежда, а на кухне внизу всегда полно еды, и больше никто не контролирует, сколько я съем. Вот только там посреди прилавка стоит огромная ваза с фруктами, полная спелых яблок, но это ничего, обычно я просто избегаю спускаться туда, дожидаясь, когда нас соберут в столовой или прошу Руми захватить для меня что-нибудь на перекус.
Здесь у меня нет телефона, чтобы связаться с Элси, это милая девочка, с которой мы подружились в предыдущей временной семье. Нас слишком быстро разделили, но я пообещала себе найти ее, как только представится такая возможность. Надеюсь, она попала в хорошее место и будет счастлива. Я также не теряю надежды, что мы с Руми и Ким сблизимся еще больше и станем настоящими сестрами. Кто-то мудрый говорил, что семья – это не только кровь, и я ему верю.
Помимо нас троих, у Пэрришей нет детей, поэтому они водят нас на благотворительные мероприятия и культурные вечера, представляя как своих приемных дочерей. Я все еще не фанатка навязчивого внимания, хотя после Генриетты и бесконечных конкурсов красоты позирование перед прессой не кажется таким уж сложным. Думаю, я смогу жить здесь.
Музыка прекращается, и диктор начинает читать отрывок из театральной постановки, где героиня испытывает муки совести, влюбившись в своего врага. Она рыдает так, что динамик дребезжит, и кажется, словно даже снежинки за окном теперь устроили хаотичное безобразие, ударяя в стекло, моля о пощаде. Героиня встречается с героем, чей голос пропитан тьмой и властью, она умоляет пощадить ее семью в обмен на свою жизнь, но пока еще не знает, что стала частью запутанной версии кошмара, в котором ей не удастся вырваться из лап смерти. Я слушаю эту историю почти каждый вечер перед ужином, по кусочкам собирая фрагменты сюжета, каждый раз мысленно умоляя героя поступить иначе. Но это не сказка со счастливым концом, а всего лишь написанная кем-то интерпретация реальной жизни, и прямо перед тем, как судьба героини решится, я выхожу из комнаты, закрывая за собой дверь, притворяясь, что сегодня они будут счастливы.
Мои шаги не слышны, до ужина еще около сорока минут, в животе урчит, я бесцельно брожу по дому, периодически натыкаясь на охранников, патрулирующих поместье. Им не разрешено с нами разговаривать, поэтому я просто вежливо киваю, изучая картины на стенах и огромные канделябры, свисающие со вставок из камня, облаченного в массивные позолоченные рамки. Весь дом хоть и обставлен элементами роскоши, совсем не вызывает ощущения уюта. Здесь мало света и много тайн, и лучше бы Руми уже вернуться, потому что чем дольше я гуляю по коридорам, тем сильнее страх скручивается в моем животе, посылая мозгу тревожный сигнал.
