Звук удара металла о металл привлекает мое внимание, а за ним раздается резкий хлопок, похожий на выстрел, и сдавленный крик отражается от стен где-то в глубине коридора. Прижимаю руку ко рту, отступая в темноту, скрываясь за большой вазой, установленной в стенной арке. Голоса почти не слышны, но я отчетливо различаю мужские крики и женский плач. Это Руми! Господи, что там происходит?
Ужас, вызванный неведением, парализует, не давая сдвинуться с места, поэтому просто стою, всматриваясь в темноту. Мне никогда не позволяли войти в кабинеты мистера Пэрриша, Руми начала знакомство с ним первой, лишь обмолвившись, что это часть ее нового обучения. Понятия не имею, в чем оно заключается, потому что она совсем ничего не рассказывает. Руми самая старшая из нас, недавно ей исполнилось семнадцать, она все еще под опекой, потому что у нее никого нет и идти ей некуда. Как и всем нам. Вот уже три недели после обеда она уходит на несколько часов, а потом запирается у себя и спускается только к ужину. Однажды Ким спросила ее, чем она занимается с миссис Пэрриш, но Руми просто сменила тему, она вообще скрытная, мы знакомы не так давно, но я почти уверена, что ее прошлое покрыто таким же слоем грязи, как и мое.
Я знаю, что у богатых свои причуды, и, познав худшее, вовсе не рассчитывала на семейные гимны, вечера пятницы за игрой в «Скраббл» или что-то такое же домашнее, но атмосфера в доме угнетающая, и это еще мягко сказано. Мы проходим школьную программу с частными репетиторами и никуда не выходим без сопровождения, а теперь сцена передо мной еще больше напоминает тюремные стены.
Дверь в конце коридора открывается, впуская полоску света в неосвещенное пространство, и я вижу, как глава службы безопасности Пэрришей по кличке Большой Бев тащит Руми за руку, удерживая чуть выше локтя. Его настоящее имя Саад Бовард, и он мне не понравился с первого дня. Этот мужчина страшный, как сама смерть, всегда грубый и смотрит на нас, как на ошметки грязи на своих армейских ботинках. А еще он всегда вооружен, при каждом удобном случае нарочно располагаясь так, чтобы мы видели пистолет, засунутый за пояс его брюк. Он мог бы не стараться так сильно, если хочет внушить страх, ведь тот уже присутствует в комнате, в которую Большой Бев входит, распространяя тяжелую удушающую ауру безысходности. Этот громила тянет Руми по коридору, я слышу ее всхлипы и почти хочу выйти из своего укрытия, чтобы спросить, что случилось, но злой рык убивает мою решительность.
– Заткнись! Пойди и приведи себя в порядок, – скрипя зубами, говорит Большой Бев, проходя мимо меня. Все еще темно, я не вижу лица своей подруги, но она совершенно точно расстроена и плачет. – Сегодня ты останешься без ужина. И держи свой блядский рот на замке. Поняла? – Он дергает ее безвольное тело, призывая к ответу.
– Д-да, – едва слышно проговаривает Руми, и они уходят, поэтому остальной разговор теряется в стенах дома.
Шок разгоняет сердце до скорости света, в ушах шумит, и я наконец заставляю себя выйти. Но вместо того, чтобы пойти утешить подругу, иду в том направлении, откуда был слышен выстрел. Стараюсь держаться вдоль стены, чтобы в случае чьего-нибудь появления снова спрятаться. Здесь на удивление нет ни одного охранника, и теперь воцарилась зловещая тишина.
Подхожу ближе, дотрагиваясь кончиками пальцев до закрытой двери и прикладываю ухо. Голоса по ту сторону принадлежат моему опекуну и его правой руке мистеру Генриху Хольцману, они раздражены. Заглядываю в замочную скважину: в кресле перед камином сидит еще один мужчина, который мне не знаком. Он курит сигару, взбалтывая в руках низкий стакан с алкоголем. Миссис Пэрриш суетится перед мужем, пытаясь унять его негодование.
– Я подготовлю ее лучше, – щебечет она. – В конце концов, у нас есть еще две.
– Этим еще рано, – рявкает мистер Пэрриш. – Безмозглые никчемные дети много болтают, мы не можем на них полагаться. – Затем он тяжело вздыхает.
– Я начну их обучение прямо сейчас, дорогой, они будут готовы раньше. Самая младшая хорошо поддается давлению, ты ведь видел ее личное дело, я знаю, что делать, доверься мне. – Она усаживается к мужу на колени и осыпает его шею поцелуями, не стесняясь посторонних. Следы от помады окрашивают его кожу в алый цвет, но мистер Пэрриш даже не реагирует, глядя через плечо жены на мужчину в кресле.
– Что скажете, мистер Каллахан? – Он задумчиво прищуривается.
– Избавиться от этих уже не вариант, они засветились, и полтора месяца – слишком маленький срок, – говорит его гость, затягиваясь сигарой. – Начинайте обучение, миссис Пэрриш, но только для старших девочек. Младшую пока оставьте в покое, Фэллон может подождать, а Маркус прав, дети слишком наивны, когда им задают вопросы. И проследите, чтобы две другие молчали.
– Наоми любопытна, – говорит мистер Хольцман. Он чаще других находится рядом с нами, поэтому я задаю ему целую кучу вопросов, когда есть возможность.
– Тогда отвлеки ее, Генрих, – говорит мистер Пэрриш, сбрасывая жену со своих колен. – Узнай, чем она интересуется, и преврати это в достойный навык.
