В ответ на все вопросы дверь в палату открывается, мой взгляд падает на седовласую женщину, сидящую в сгорбленной позе у окна, выходящего на густой непроглядный лес. Она не оборачивается на звук голоса доктора, не реагирует, просто сидит и смотрит вдаль, и у меня складывается впечатление, что я ошиблась палатой и вообще заведением. Сара, которую я знала, была тридцатипятилетней бойкой рыжеволосой кокеткой, которая любила ярко одеваться и нарочито громко цокала каблуками, обходя персидские ковры. Все охранники в доме провожали ее взглядом, а на званых ужинах у нее не было отбоя от мужчин, она ослепляла и привлекала внимание. Незнакомка, чье тусклое обветренное лицо отражается в оконных стеклах, похожа на тень человека, ее голубые глаза бледны, почти прозрачны, а руки, сложенные на коленях, покрыты выпуклой сеткой вен.
– Я, пожалуй, оставлю вас, – слышу голос доктора, который не переставал говорить все это время, но я была так ошеломлена увиденным, что совершенно забыла слушать. – Через час у мисс Риверс процедуры, медсестра зайдет забрать ее. Если вам что-нибудь понадобится, зовите, я буду в своем кабинете в восточном крыле.
Он удаляется, и я понимаю, что остаюсь один на один с человеком, который стал участником моего кошмара.
– Все сначала! – Мисс Риверс дважды хлопает в ладоши, проходя мимо зеркала. Ее движения практически невесомы, я никогда не смогу повторить подобное, она обучает нас актерскому мастерству, показывая все тонкости жестов и мимики, а потом мы отрабатываем сцены снова, и снова, и снова… Это похоже на то, как Генриетта учила меня соблазнять взрослых мужчин, только намного, намного хитрее и изящней; каждая новая часть игры делает меня кем-то другим, почти заставляя забыть о себе настоящей…
Ким входит в класс, не поднимая головы, через зеркало во всю стену наблюдаю бледное сияние ее меловой кожи. Светлые волосы воздушным пуховым облаком вьются вокруг ее лица, они всегда в беспорядке, но сегодня еще больше всклокочены. Она, как ангел, плывет к своему месту и сразу принимает позицию, включаясь в занятие, все еще не глядя по сторонам.
Мисс Риверс замолкает, только стук ее каблуков отражается от стен класса – медленные шаги, приближающие наказание Ким за опоздание.
– Вы должны запомнить одно очень важное правило. – Мисс Риверс четко выговаривает каждую букву, и я лишь слегка поднимаю взгляд, наблюдая, как ее отражение становится перед Кимберли. Палка, служащая одновременно для указания места и устрашения, покоится на ее ладони. – Люди не любят ждать. Пока вы нежитесь в кроватях, досматривая последний сон, жизнь проносится мимо, и вы упускаете все веселье. – Мисс Риверс делает паузу, кончиком указки поднимая голову Ким за подбородок, их взгляды встречаются, и я лишь мельком вижу страх, отражающийся в светло-зеленых радужках подруги. – Но есть еще нюанс. Я ненавижу, когда кто-то тратит мое время попусту.
Она замахивается и с силой ударяет Ким по щеке, звук пощечины такой громкий, что из меня вырывается вздох ужаса. Это не первый раз, но обычно она бьет нас по невидимым участкам тела. Слезы льются по лицу Ким, она не шевелится, чтобы вытереть жгучую соленую влагу с того места, где ее белая кожа окрасилась в алый, синяка не избежать. Ее голова снова задрана вверх, подбородок покоится на острие деревянной указки, а глаза смотрят будто бы сквозь мисс Риверс, которая злорадно улыбается.
На пороге класса появляется фигура – мистер Пэрриш смотрит на сцену перед собой с нечитаемым выражением на лице, но вот гримаса ярости мисс Риверс в мгновение растворяется, превращаясь в подобие того опустошающего ужаса, что отражается в зрачках Ким. Ей страшно, она боится своего работодателя, это видно по тому, как меняется напыщенная поза, и даже каблуки и указка уже не придают ей строгий вид.
– Занятие окончено, – тихо говорит мисс Риверс, не спеша покинуть класс. Мы все вылетаем оттуда, словно сам Сатана пустился в погоню, дверь закрывается, Ким продолжает всхлипывать и потирать щеку, а Руми стоит перед запертой дверью, прислушиваясь. Но не обязательно прижимать ухо к холодной древесине, чтобы расслышать звуки рвущейся ткани и шлепки, а за ними злой рык мистера Пэрриша.
– Ты испортила мой товар и заплатишь! – ревет он.
То, что происходит дальше, стирается временем из моей памяти, это история Сары, не моя. Я лишь помню, как после того вечера все обернулось еще большим кошмаром, масштабов которого никто не предвидел. Думаю, мисс Риверс тоже не знала, что она вовсе не волк в этой стае, а такая же жертва, как и все мы.
– Как поживаете, мисс Риверс? – подхожу ближе, замечая на столике у кровати полный графин. – Помните меня? – Сара не двигается, ни малейшего проблеска узнавания или реакции на мое присутствие. – А я очень хорошо помню тебя. Такое не просто забыть. Забавно, я не так представляла нашу встречу.
