Резко выпрямившись, подруга садится ближе и начинает рассказывать, как мне проучить Линкольна, заставив его буквально ползать на коленях, умоляя о прощении. Она либо гений, либо сумасшедшая, но я слушаю и киваю, потому что из нас двоих у Элси больше опыта в общении с парнями, вокруг которых витает ореол неразгаданных тайн.
Говорят, что нет ничего хуже разъяренной женщины, самых разгневанных из нас даже сравнивают с адскими фуриями. Если бы в перерывах между репетициями дешевых подкатов и игрой в приставку мальчики учились, как не быть мудаками, радикальных феминисток в мире стало бы меньше. Я не причисляю себя к последним, но прямо сейчас разрываюсь между сценарием мести, подробно расписанным Элси, и тем, чтобы просто войти туда и подвесить Линка за яйца.
Вышибала на входе приветствует меня так, будто мы старые друзья, его радушная улыбка резко отличается от свирепой гримасы, которой он одарил меня в первый вечер здесь. Это было так давно, словно в другой жизни, и я входила сюда со страхом и волнением. Сегодня я с удивлением замечаю, что весь первый этаж переполнен, иду прямо к бару, который мерцает, создавая неоново-красное подобие пламени. Не спешу подняться наверх, вместо этого кладу сумочку на барную стойку и жду.
Бармен лет двадцати с небольшим бросает короткий взгляд наверх за мою спину и, по всей видимости получив одобрительную команду от своего хозяина, подходит чуть ближе, приветливо улыбаясь.
– Чего желаете, мисс Ри… – Он вовремя замолкает, прикидываясь, что не знает мою фамилию. Забавно.
– Джин с тоником и твою компанию. – Брови парня взлетают ко лбу, и он снова смотрит на второй этаж, на этот раз в его взгляде больше страха, что, наверно, хороший знак. Но мне нужно знать наверняка, прежде чем обернуться, и немного жидкой храбрости тоже как нельзя кстати. Я наклоняюсь над барной стойкой, чтобы вернуть внимание бармена. – Я все еще здесь, Марвин. – Сначала он замирает, а потом, заметив мой палец, кокетливо дразнящий его бейдж, отпрыгивает назад и принимается за работу.
Обвожу гудящее и вибрирующее заведение взглядом, испытывая легкую грусть от того, что теперь, когда я оказалась внизу, все веселье не доставляет ни капельки удовольствия. А еще я замечаю, что ни один мужчина здесь не осмеливается посмотреть на меня.
– Босс приказал, чтобы они не пялились, – уголком рта говорит бармен, перекладывая лед в высокий стакан.
– Почему?
– Известно почему. – Он издает тихий ядовитый смешок, явно намекающий на то, о чем я не знаю. – Он оторвет голову любому, кто посмотрит на вас. Я останусь без чаевых за то, что вообще разговариваю, так что без обид, мисс Рид, не лишайте меня еще и жизни.
Острый взгляд впивается в спину, собираю все силы, чтобы не выставить протянутый вверх средний палец или не вытворить что похуже. Значит, Линкольну не плевать, ну это хотя бы облегчает задачу.
– Не волнуйся, Марвин, если кто и умрет сегодня, то это не ты, – заверяю я. Марвин ставит передо мной стакан с напитком и выжидающе смотрит на него. Подношу джин-тоник к губам и делаю большой глоток, наслаждаясь сладковатым вкусом, смешанным с кислинкой лайма, утопающей в прозрачной жидкости. Вакуум, искусственно воссозданный вокруг меня, раздражает. – Ты славный парень, спасибо за компанию. – Сползаю со стула и бросаю на стол сорок баксов. Это намного больше, чем стоит напиток и чем я могу себе позволить, но как я уже сказала, разозленные женщины крайне безумны.
– Ваш заказ за счет заведения, – ужаснувшись, выпаливает Марвин.
– Знаю, это компенсация твоих убытков.
Когда оборачиваюсь, направляясь в сторону лестницы, наверху уже никого нет. Трусливый сукин сын, я выцарапаю ему глаза.
Чтобы отыскать потайную дверь, ведущую в кабинет Линкольна, мне требуется еще долгих несколько минут, алкоголь успевает растечься по телу, воспламеняя и без того разгоряченные нервные окончания. Мягкая черная обивка почти скрывает конструкцию, если бы не крохотный, горящий синеватым огоньком сканер отпечатка. Делаю глубокий вдох и задеваю его кончиком пальца, цвет сменяется на красный, но больше ничего не происходит, никакой тревоги, кроме той, что зарождается у меня внутри. Поворачиваюсь спиной к источнику, наполненному темной энергией, и жду.
Не проходит и двух минут, дверь за моей спиной с тихим щелчком открывается, и воздух сгущается, стремительно повышаясь на несколько градусов; я все еще стою спиной, следуя установленным правилам, это глупо и немного истерично, но, когда его грудь прижимается к моей спине, четыре дня, прожитых без этого, кажутся вечностью.
