Конечно, не стоило мне коменданту «качать семь бочек реостатов» про «сокровища Патагонии». Но с другой стороны, действительно – не косить же под тыловую группу целевого плана? А так, теперь у меня была полная свобода действий и передвижения. Под маркой вопросов служебно-боевой деятельности я мог совать свой нос куда угодно и «тыняться» где угодно. И потом. Не так-то я далеко и ушел в своих сумасшедших фантазиях, хотя и поверг в легкий шок коменданта. Я слышал, что действительно, назревал вопрос о реформировании штатов военных комендатур на равнинной территории Чечни и в связи с этим звание военного коменданта района могло вырасти в штатном соотношении с «полковник» до «генерал-майор». Так что не на много я и добавил работы Крабу и людям Панаетова, которые в данный момент в срочном пожарном порядке информировали соответствующие каналы, являвшимися вероятными источниками информации моей откровенной «дезой»*. К тому же это было довольно-таки незначительной платой за угрозу военного трибунала, которую мне по невольной случайности «подбросил» полковник Панаетов. Мне даже немного нравилось помыкать в какой-то степени Панаетовым и его людьми. Да я и догадывался, что на его «организацию» работает целое мини-КГБ. Так что, скажем прямо, меня не особо мучили угрызения совести за мой головокружительный «финт» в комендантском кабинете и я бы не покривил душой, если бы сказал, что нисколько не сожалею об этом.
Однако теперь меня занимали мысли о встрече с моим «агентом». Первый этап по поиску моего человека – этап внедрения в состав комендатуры, можно было считать свершившимся фактом. Пока все складывалось довольно-таки удачно. Но теперь все шутки заканчивались и наступало время, когда цена ошибки была моя собственная голова – в буквальном смысле этого слова. Я ступал на чужую территорию. Панаетов был прав: я – рэкс, а не опер. Я не агент-нелегал и меня можно быстро раскусить. Поэтому теперь – максимум внимания, осторожности и осмотрительности. Во-первых: нельзя вот так вот приехать к Гунатову, зайти привселюдно во двор и спросить: «Привет! Как дела?». Надо его каким-то образом вытащить для встречи на нейтральную территорию. Например, в кафе, которых здесь валом. Для этого надо было найти Усмана, это – во-вторых. Я знал, что после разгрома группы Тимура Усман еще числится в штате сотрудников ГНР* местного РОВД, т.н. «чеченской милиции». Но я не мог придти туда и просто спросить: «Найдите мне, пожалуйста, Чалаева Усмана!». Я «спалюсь»* и его также «спалю». Поэтому мне и нужен кто-нибудь из «местных», на роль которого прекрасно подходил товарищ Кабанков, начальник разведки комендатуры и мой давний знакомец. Он по роду службы и своей должности обязан постоянно общаться с чеченскими ментами, а чтобы делать это, он должен регулярно посещать их штаб-квартиру – РОВД. Он-то мне и поможет сделать то, что не могу сделать я, это – в-третьих.
Таким образом, накидав свой приблизительный план действий, я стал терпеливо ждать появления в комендатуре Кабана – моего боевого кореша. Познакомились мы с ним в не совсем дружеской обстановке – в тот период я со своей группой работал в этом районе, а с Кабанковым, тогда еще майором, старшим офицером группы разведки, мне предстояло согласовать некоторые вопросы по взаимодействию. Я прекрасно понимал враждебность «соседей» к моей группе, которая прибыла для работы на его территории. Поэтому я не особенно расстраивался на счет его ворчливости в общении и скупости в сведениях. Но нас примирил бой под Парабочем, где мы неожиданно «встряли» и с тех пор, когда подавалась заявка на взаимодействие, Кабан обязательно просил именно мою группу. Таким образом я неплохо «врос» в здешнюю обстановку, прекрасно ориентировался на местности, а главное – владел служебно-оперативной обстановкой в районе. Здесь я себя чувствовал, как рыба в воде, не то, что в горах.
А вот для того, чтобы сработать по Шуани наверняка, мне и нужен был человек из местных. Конечно, можно было действовать и напролом, как первоначально и предлагал Панаетов. Но можно было свести риск к минимуму, подойдя к этой операции с более глубокой подготовкой на предварительной стадии и вариантами при непосредственной отработке движения. Почему? Панаетов хотел сработать по полевому командиру Бимурзаеву, а это не тривиальная охота на обкуренного «фугасника»*. В нашем отряде уже не один разведчик погиб при работе по «полевикам»*. Это смертельно опасное занятие. Боевики дерутся до последнего при угрозе пленения своего эмира* и, не задумываясь, пойдут на любые жертвы. Более того, еще и мстят после этого. Поэтому надо было все продумать и по возможности, как говорят, «влупить в самую десятку», не оставляя боевикам никакого шанса. Знать день «Д» и время «Ч» это знать время и место встречи Халида с его человеком. Всю банду он конечно с собой на рандеву не притащит. Однако его прикрытие будут составлять матерые бойцы, смертники. Поэтому и было важно не оставить «хвоста», сработать чисто, чтобы благополучно уйти из района выполнения задачи.
