Иван Николаевич нахмурился и попятился, было, чтобы выйти, но Горелова уже услышала его и обернулась. От нее не укрылось, что Харламов сдвинул брови, и она с легким удивлением спросила:
– Что-то случилось, Иван Николаевич?
– Нет. Я, кажется, не вовремя, извините.
Анна Сергеевна опустила руки от цветов, развернулась к хирургу.
– Что-то же привело вас сюда?
– Я просто хотел спросить насчет завтрашнего вечера. Можно немного посидеть в честь моего дня рождения?
– Конечно. – Она перехватила его взгляд, брошенный на букет.
– Спасибо. – Сухо поблагодарил он и, развернувшись, вышел.
Ну и пусть идет. Не спросил ничего, и цветов не оценил, только глазами пострелял. Но что-то уж очень серьезными они у него сделались, да и сам как-то помрачнел сразу. Почему?
Зато заглядывавшие потом к Анне коллеги восхищались букетом на всю катушку. По отделению уже разнесся слух, что к Анне заглядывал Яковлев, и всем было интересно узнать, как он поживает, женщины в открытую любовались подаренными цветами.
На следующий день коллеги с самого утра начали чествовать Харламова. Анна пригласила всех в свой кабинет, и, как руководитель коллектива, произнесла поздравительную речь. Когда она закончила, остальные поддержали ее слова своими пожеланиями. Харламов поблагодарил коллег и пригласил на вечер в ординаторскую. Народ довольный заулыбался и согласно закивал.
День пролетел быстро, операция была всего одна, да и та плановая и несложная. И потому по окончании рабочего дня врачи собрались на «днюху», как выразился Крымов, вполне миролюбиво настроенными и даже слегка расслабленными.
От Анны не укрылось, что реаниматорша Регина и в самом деле почти сразу же оказалась рядом с именинником. Красивое молодое тело аккуратно упаковано во вполне сексуальный белый халатик, верхние пуговицы которого были довольно откровенно расстегнуты. Молодая женщина красилась совсем мало, но была все-таки чертовски хороша и аппетитна.
Поздравили, выпили, закусили. Повторили. И еще раз повторили. Народ расслабился, повеселел, заговорил громче. Анна налила себе в чашку сока из пачки и отошла к окну. К ней тут же присоединилась Светлана Ивановна. Поведав о том, как чувствует себя недавно появившаяся на свет внучка, медсестра через некоторое время удалилась. Анна повернулась к окну.
Чья-то рука коснулась ее локтя. Анна Сергеевна обернулась. Харламов.
– Анна Сергеевна, как поживает ваш кран?
– О-о! Спасибо! Он вполне успешно заменен на новый.
Иван Николаевич кивнул.
– Говорят, Яковлев вчера сюда приезжал? – Как бы невзначай поинтересовался Иван Николаевич.
Анна глянула на него.
– Приезжал.
– Как он там, привык к столице?
– По-крайней мере не жаловался. К себе звал.
– Ну и как, вы согласились?
– Пока еще думаю.
– Неужели за столько времени еще ничего не надумали?
– Да как-то нет… Хотя, может, и придется уезжать. Вот приедет на следующей неделе проверка, нароет чего-нибудь, и выгонят меня с позором. Тогда и поеду на поклон к Яковлеву.
– Это вы явно на себя наговариваете, Анна Сергеевна. Она что, первая, что ли у вас? Не первый год ведь работаете, а проверки эти не по одной на году бывают. Переживем. Ну, получим, конечно, за что-нибудь, как же без этого. И будем работать дальше.
– Ну, спасибо, успокоили. Хотя, мне кажется, что с моим отъездом и у вас, Иван Николаевич, открылись бы определенные перспективы.
– Это какие же? – Он или и вправду не понял, или хорошо сыграл изумление.
– Сядете в мое кресло.
– Зачем? Меня сейчас все вполне устраивает. – ответил Харламов совершенно серьезно.
– А не мелковато для вас? На мели оказаться не боитесь? Вы ведь, насколько я знаю, специалист довольно высокого уровня. Вам-то как раз и нельзя засиживаться на одном месте.
– Да нет уж, спасибо, я и так уже хорошо наплавался. – В его голосе послышались горькие нотки.
– А почему вы из Москвы уехали? Если не секрет, конечно? – Анна осмелела и задала наконец давно интересовавший ее вопрос.
– Не секрет. Развелся с женой, потом заболела тетя, которая меня растила вместо матери. Она жила в небольшом городе, до Москвы четыре часа ходу. Надо было за ней ухаживать, ко мне она переехать не хотела, да и не было смысла – я сам жил тогда на съемной квартире. Вот я и уехал к ней. Больница там была, жить было можно. Но тетя год назад умерла. А мой главврач сосватал меня сюда к вам.
– Почему же вы обратно в Москву не вернулись?
Харламов ответил не сразу. Помолчал немного, подумал о чем-то.
– Не знаю. Сначала была такая мысль, да и ребята звали. Но я уже как-то стал привыкать там, в том городке… А, может, просто устал от всего, что произошло. Вернуться – означало опять окунуться в бешеную скачку, по другому тамошнюю жизнь и не назовешь. А мне надоело все это.
– Но вы же все равно уехали из того города.
Он в упор посмотрел на нее, как-то странно улыбнулся.
– Вы мне не поверите, но вы тоже сыграли в этом некоторую роль.
– Я?!
