– Ивану Николаевичу сколько лет будет? Не круглая дата? А то может подарок надо, а не деньгами? – По общей договоренности подарок приобретался на круглые даты, а так коллеги собирали имениннику деньги и дарили их в конверте.
– Нет, не круглая. Сорок четыре. На следующий год будет круглая. Хотя сорок пять, по-моему, это для женщин круглая. Сорок пять – баба ягодка опять. А мужики ведь не ягодки.
– Ну да, они орлы. – Серьезно заявила Анна Сергеевна.
Ниночка заливисто расхохоталась.
Когда за ней закрылась дверь, Горелова на несколько секунд задумалась. Значит он старше ее всего на год – самой Анне Сергеевне в сентябре будет сорок три. А то, что Регина неровно дышит к хирургу – в этом не было никакого сомнения – она сама не раз видела их вместе довольно непринужденно беседующими где-нибудь в сторонке. Вот только почему наши девчонки сделали вывод, что это не так уж и взаимно?
Тут в кабинет влетел разъяренный Крымов и начал возмущаться, что его опять ставят на дежурство в выходной. Анна переключилась на него, и мысли ее о Харламове улетели прочь.
Вечером позвонил Яковлев. Они договорились встретиться на следующий день после обеда.
Он приехал в точно назначенное время с огромным букетом роз. Анна, увидев его в дверях, ахнула и замахала руками.
– Ты с ума сошел! Прямо как на свидание явился!
– Имею на это полное право! Я тебя сколько времени не видел? Ты просто не представляешь, как я соскучился!
– Ну, проходи уже! А то, если кто увидит, в обмороке валяться будет.
– Пусть валяется.
– Проходи, – Анна сделала приглашающий жест рукой, – хочешь, на своем кресле посиди.
– Какое же оно мое? Оно теперь твое. – Он окинул взглядом кабинет. – О-о, родные стены! Ремонт еще не сделала?
– Нет, и пока точно не собираюсь. Меня все устраивает. – Горелова достала с полки вазу, и, налив в нее воды, аккуратно поставила букет. – Садись, рассказывай, как жизнь. За встречу будешь? У меня вино есть, и твой подарок еще не кончился, налить?
– Спасибо, но я за рулем. В другой раз. А за коньяк я тебя ругаю – что ж до сих пор не осилила? Не с кем?
Анна, вспомнив вдруг, как угощала коньяком Харламова, улыбнулась. Яковлев заметил ее улыбку, изогнул бровь.
– А?
– Ага. Ладно тебе в стойку вставать, рассказывай, давай о себе. – Анна первая уселась на диван.
Сначала разговор шел о самом Николае Матвеевиче, о том, как он устроился на новой работе, да и в самой столице.
– Суетно, людно, одним словом – просто кошмар в сравнении с нашей здешней жизнью. Но зато денежно, врать не буду.
– Заметно по цветам. Раньше за такие розы ползарплаты надо было отдать, причем даже твоей, – кивнула Анна.
– Это точно. Но что я все о себе да о себе. Ты-то как здесь?
– Нормально я здесь, я ведь дома.
– Работа как? Народ слушается?
– Пока не обижаюсь.
– Замуж еще не вышла?
– Нет, как видишь. – Горелова развела руками.
– И Игорь не вернулся?
– Тоже нет.
– Фигня. Такую женщину у нас там быстро определим в хорошие мужские руки.
– Где это «у вас»?
– В Москау, дорогая, в Москау. Там ведь дамы теперь пошли, ох, какие избалованные! Ни тебе пожрать как следует приготовить, ни посуду помыть. Все норовят готовым продуктом из магазина накормить да из пластиковой тарелки. Но я не об этом. У меня там, в клинике, местечко образовалось как раз для тебя.
Следующие полчаса он потратил на уговоры подруги. Анна не сдавалась без боя. Признаться, она была готова к тому, что он начнет ее соблазнять переездом, не зря же он позвонил заранее и явился на встречу лично. Но сама для себя она еще ничего не решила. А, если быть совсем честной, то и не очень желала перебираться в столицу. В ход пошли все аргументы, начиная с весьма приличной зарплаты и кончая тем, что она будет гораздо ближе к детям, тем более что и Любаша не поменяла своего решения переехать к брату в Подмосковье.
В конце концов Яковлев глянул на часы.
– Слушай, хорошо тут с тобой, но мне пора. Сроку даю тебе неделю. Отрицательного ответа не приму, так и знай.
– Да ладно тебе! Может у меня будет уважительная причина отказаться.
– Какая? – тут же зацепился Яковлев.
Анна состроила гримасу. Отстань!
– Приму только одно – устройство личной жизни в лучшую сторону. Поняла меня?
– Поняла.
Анна пошла провожать Николая Матвеевича. Все, кто встречался им по дороге, были искренне рады Яковлеву, здоровались, коротко спрашивали о жизни. Вместе с Анной они вышли на крыльцо.
– Ну, давай, Аня, – он взял ее руки в свои, чуть сжал.
– До свидания, Николай Матвеевич.
Чмокнув друг друга в щеки, они разошлись.
Вернувшись в кабинет, Анна Сергеевна подошла к столу и осторожно коснулась цветов кончиками пальцев. Огромные пунцовые бутоны были необыкновенно красивы. Таких цветов ей еще никто не дарил. Неужели надо расстаться с человеком, чтобы получить в подарок такую красоту…
За ее спиной открылась дверь. Появившийся на пороге Харламов мгновенно увидел огромный букет на столе и задумавшуюся Анну Сергеевну рядом с ним. По тому, как нежно ее рука касалась роз, по тому, что она не сразу заметила, что в кабинет кто-то вошел, было видно, что мысли ее сейчас заняты чем-то очень важным.
