Это начиналось, как обычное дежурство. Было воскресенье, и народу в больнице было не очень много – больные да навещающие их родственники. Когда вечером закончились часы для посещения, в отделении стало совсем тихо. Дежурная бригада поужинала, и все занялись своими делами. А ближе к полуночи на «скорой» привезли с ДТП девушку. Спустя пятнадцать минут бригада была готова приступить к операции.
Когда Анна Сергеевна взглянула на сопроводительные документы, то почувствовала, как недобро сжалось сердце – Королева Элеонора Викторовна, двадцать три года. Ровесница ее Артема. У него, кстати, в классе тоже была девочка Эля. Они, кажется, даже сидели когда-то вместе за одной партой.
Девушка была в очень тяжелом состоянии. Но, когда Горелова взглянула на нее в операционной, то почувствовала, как земля уходит из-под ног – это была та самая Элеонора, только уже более взрослая… Мозг судорожно заработал – не может быть, это не она, у той, Артемкиной соседки, была другая фамилия. Но что такого в том, что у девушки в двадцать три года уже новая фамилия? Может, она просто вышла замуж…
Анна смотрела, как секундная стрелка неумолимо отсчитывает время. Раз, два, три, четыре, пять…
– Начали.
– Твою мать! – Крымов откачнулся от стола.
– Что?
– Она беременна.
– Сколько примерно?
– А фиг его знает, но больше двенадцати недель.
– Лисовскую вызываем? – Анна Сергеевна глянула на Крымова. Лисовская была заведующим гинекологическим отделением.
– Зачем? Плод все равно не сохранить. Нам бы девчонку спасти. Хотя… давай, звони.
Работали молча. С первых минут стало ясно, что случай тяжелейший, и на разговоры никого не тянуло. Впервые за многие годы Анна почувствовала такой панический страх. Страх за жизнь пациента. Страх за жизнь девочки, ровесницы и подружки своего сына. Это был уже не просто пациент, каких прошло за годы ее работы огромное количество. Это был человек, которого она знала, причем знала очень хорошо. Эта девушка выросла на ее глазах, пусть не часто, но она видела Элю на всех школьных мероприятиях, куда приглашали родителей. Артем тоже временами довольно подробно рассказывал о своей соседке по парте. На фотографиях Анна всегда внимательно рассматривала его одноклассников – ей по настоящему было интересно, как меняются дети, ровесники ее сына. Эля собиралась стать матерью, строила планы на будущее. А теперь не будет ребенка. Планы летят в тартарары. И сама она висит буквально на волоске…
Анна Сергеевна с огромным трудом заставила взять себя в руки и выполнять все действия автоматически, не думая о том, кто перед нею.
Операция длилась уже больше двух часов. В операционной слышались только редкие сухие фразы да звон отбрасываемых инструментов.
– Большая кровопотеря. Давление начинает падать.
Бригада работала слаженно – пара фраз, быстрые точные действия. В вену входит игла – вводится очередное лекарство. Но всем уже ясно, что это не помогает. В какой-то момент наступает почти полная тишина – слышны только редкие шорохи да звуки работающих аппаратов. Даже дыхания врачей не слышно – их лица скрыты повязками.
… Сердце Эли остановилось…
Анна Сергеевна, словно робот, посмотрела на часы.
– Смерть наступила в три часа девятнадцать минут, – с трудом произнесла она непослушным языком.
Светлана Ивановна накрыла лицо Эли пеленкой. Защелкала отключаемая аппаратура. Все молчали.
Когда утром Харламов вошел в отделение, то сразу же почувствовал, что что-то не так. В ординаторской сидели Ниночка, Светлана Ивановна и Сидельников. Лица у всех были хмурыми.
Поздоровавшись с коллегами, Иван Николаевич поинтересовался, что случилось.
– Ночью девушку привезли с ДТП. Начали оперировать, но не спасли. – С тяжелым вздохом ответила Светлана Ивановна. – Анна Сергеевна очень переживает.
– Да и Крымову тоже перед отпуском такое… – продолжила Ниночка.
Пятиминутка прошла в напряжении. Сухо излагались факты, никто ничего не комментировал. На Горелову было тяжело смотреть – она была бледна, под глазами пролегли темные круги. Все чувствовали, что ей очень тяжело, что она держится из последних сил и старались обходить трудную тему. Анне Сергеевне еще предстояло сегодня отработать целый день, и коллеги по собственному опыту знали, что после дежурства это всегда непросто, а уж после сегодняшней ночи и подавно.
Наконец совещание закончилось и все стали расходиться. Анна Сергеевна осталась одна. Сцепив руки в замок, она уронила на них голову. Как же тяжело, Господи! Как же больно! Она отработала в хирургии уже двадцать лет и за эти годы всякого навидалась. Были сложнейшие операции, были тяжелейшие пациенты. И не всегда эти операции заканчивались благополучно. Было страшно, было очень страшно и горько за каждую неспасенную жизнь. Но ТАК БОЛЬНО было впервые. Эта девочка, этот ребенок вырос на ее глазах. Она помнила ее еще совсем маленькой, видела, как она взрослела и хорошела. А теперь на всем этом поставлен крест. Большой жирный крест. Продолжения не будет. Анна Сергеевна была уверена, что они сделали все возможное, чтобы спасти Элю, но слишком тяжелые были травмы…
