От рыжего парнишки с носом-картошкой в Энтони не осталось и следа. Сейчас его волосы выбелены в режущий белый цвет, у его выбритого левого виска красуется уродская татуировка в виде голубого кракена, в глаза вставлены линзы неестественного янтарного цвета, а правая бровь, неоднократно продырявленная пирсингом, в двух местах выбрета противно ровными линиями. Помимо косметического ремонта своей внешности этот недоумок решил сделать ещё и капитальный. Несколько пластических операций обострили его прежде отсутствующие скулы, сделали из носа острую пику, пухлые губы превратили в тонкую линию, а на его узком подбородке внезапно взбороздилась едва заметная ямочка. Худощавый, с непропорционально длинными руками, он выглядел так, словно по нём проехались ледовым комбайном, после чего он и превратился из солнечного мальчика в бледно-ледяную немочь. Ну либо причиной тому стало полное отсутствие мозга в его черепной коробке.
Зрелище действительно было жутким, но не думаю, что те люди, которые не знали его прежнюю сущность, согласились бы со мной. А вот бабушка или Пени согласились бы, в отличие от отца или Таши, которые при одном только упоминании имени Энтони сжимали кулаки до побеления костяшек. В отличие от отца, Таша не единожды разбивала Энтони нос в кровь – он никогда не мог победить её даже не смотря на своё возрастное преимущество. Думаю, это связано с тем, что она, в отличие от нас всех, обладает неистовой внутренней яростью, о которой и сама не подозревает. Она может её включать и отключать по своему усмотрению в любое удобное или нужное для неё время. Думаю, потому она и смогла перенести во сто крат большее, чем выпало на мою долю, и при этом, в отличие от меня, не сломаться.
Встретившись со мной взглядом, Энтони дёрнулся, словно на мгновение испугавшись меня. Наверное на секунду принял меня за Ташу, но осознав свою ошибку, немного расслабился.
В то время как я смотрела на него, он смотрел сквозь меня, что дало мне понять, что он не хочет, чтобы кто-то из рядом стоящих узнал, что я как-то связана с ним и тем более с его мутным прошлым. И всё же ему нужно было сдвинуться со своего места прежде, чем я сделала бы ещё один шаг в его сторону.
По-видимому он не мог позволить себе рисковать, поэтому уже спустя несколько секунд он кивнул мне головой, указывая в сторону белёсой барной стойки, подсвеченной неоново-голубым светом, режущим глаза. Ради этого разговора мне пришлось сутки продержаться без травки, клея и алкоголя, отчего сейчас мои глаза буквально пылали огнём, а иссушенный язык превратился в наждак. Мне определённо срочно нужно было выпить.
– Миша, – присев напротив меня на барный стул, одними шипящими звуками произнёс моё имя Энтони, словно знал язык змееустов. – Естественно Миша… Таша бы себя так не разбила. Она бы землю горстями ела, но не стала бы тряпкой. Но ты ведь не Таша, верно? – он врезался в меня взглядом, после чего, не смотря на бармена, добавил. – Нам Лонг-Айленд Айс Ти, пожалуйста. Самый дорогой коктейль в меню. Я угощаю, – заговорчески дёрнул правой бровью парень.
– Сколько тебе лет? – прищурилась я. – Тридцать, если я не ошибаюсь…
– А вот тебе, должно быть, двадцать три, но выглядишь ты точно не на свой возраст, – вновь криво ухмыльнулся белобрысый. – И всё же ты каким-то образом всё ещё не растеряла намёков на свою красоту, щедро подаренную тебе природой. Вы, тройняшки, всегда были самыми красивыми детьми в нашем детском саду, который родители громко окрестили семьёй. Должно быть Таша сейчас та ещё красавица. Она в самом соку своей молодости, полна жизненных сил и энергии, как всегда холодная и головокружительно симпатичная, – Энтони продолжал расхваливать ненавистную им Ташу, в явной попытке ужалить меня моим портретом на её фоне. – М-м-м… Да, Таша действительно могла бы далеко пойти в модельном бизнесе со своими-то внешними данными.
– В отличие от тебя, – сделав вид, будто не обратила внимания на поставленный передо мной барменом коктейль, жёстко ответила я, стараясь мысленно потушить внезапно разлившийся в горле пожар. – Ты ведь поэтому сделал несколько пластический операций? Внешне-то ты пошёл в нашего прадеда по материнской линии, если я не ошибаюсь. М-м-мда-а-а, не повезло тебе с красотой.
– Зато тебе повезло, но что с того? Где ты и где я? У меня квартира в центре Лондона – у тебя отцовский гараж в захолустье, я пью самые дорогие коктейли – ты давишься помойным пойлом, я тусуюсь в высших кругах – ты проводишь время с кучкой таких же неудачников-наркоманов, как и ты сама. Не стесняйся, я угощаю, – отпив из своего бокала, Фабулус кивнул на бокал, поставленный барменом напротив меня. – Молчишь… Ах да, ты ведь не Таша. Таша бы мне нос разбила ещё до того, как я заговорил, и мне пришлось бы снова тратиться на пластику, но мы ведь оба знаем, что ты не она. Тебе далеко до неё, верно? Ты привыкла к унижениям. Для тебя это норма.
– Как и для тебя, – сжимая до боли кулаки на своих дрожащих коленях, выдавила я.
