Последние десять лет близкие мне люди стараются меня любить, в то время как я стараюсь не любить никого. И всё же я привязана к людям, и моя привязанность делает их уязвимыми, больными моими зависимостями, неспособными на ровное дыхание. Они всегда должны держать руку на пульсе, зная, что где-то на свете брожу я, способная причинить им боль и даже испортить самые счастливые моменты их жизней. Во всяком случае я надеюсь на то, что не способна испортить их жизни целиком, но что-то мне подсказывает, что я себя недооцениваю в этом плане.
Как оказалось, больше всех я люблю Мию, свою младшую дочь. Это выяснилось случайно, около месяца назад, когда я узнала, что ей необходима операция. Да и до этого, если уже и быть честной с собой до конца, я подозревала эту свою слабость. Подозревала свою любовь к ней… Ни отца, ни Генри, ни прабабушку, ни сестёр, ни племянников и даже Жас, своего первого ребенка, я не встречала с тем чувством, с которым случайно сталкивалась с Мией. Она любила играть в кустах возле гаража, в котором я забилась, словно ядовитое пресмыкающееся, способное отравить кровь живущих рядом со мной кроликов. Таких белых и пушистых, что по коже дрожь пробегает от того, что ты способен находиться с ними на расстоянии вытянутой руки, в то же время пребывая за пределами их досягаемости.
Я знала, что Мия играла в кустах возле моего гаража не потому, что эти кусты ей нравились больше чем те, что обволакивали со всех сторон мастерскую отца, а потому, что она хотела видеть меня, свою прокуренную до кончиков волос мать. Она хотела видеть девчонку, из-за которой она с больными лёгкими появилась на этот далеко не белый свет…
Меньше всего я желала общения с Мией и больше всего радовалась ему. Иногда оно даже нравилось мне больше, чем кайф от очередного косяка или пакета дешёвого вина. Но это было иногда.
Общаясь с Мией, я буквально умирала от своего отражения в её глазах, от осознания того, что я не кролик, которым она меня видит и которым я никогда не стану. Я умирала от боли за то, что я потеряла и чего лишила эту девочку, появившуюся на свет лишь благодаря моей безответственности. Это из-за меня она слаба, это из-за меня ей сложно дышать, это из-за меня она либо умрёт, либо выживет лишь после того, как ей порежут лёгкие… Слишком большой список моей вины перед этим невинным существом. Я отдала бы всё ради того, чтобы Мия была здорова. Я отдала бы свою жизнь, но она настолько износилась и изорвалась до кровавых дыр, что едва ли её примут в обменном пункте. Я бы не приняла, если бы мне предлагали ширпотреб взамен на золотое руно.
Вспомнив о ширпотребе, я отправилась в Лондон на поиски Энтони. Парадоксально, что из трёх старших братьев у меня остался только этот. Будь на его месте Джереми или Хьюи, они бы не позволили мне скатиться в пропасть, но на этом месте всё ещё оставался только лишь Энтони – недобрат, недосын, недочеловек. Я знаю, что Таша давно уже не считает его своим братом, но я не настолько глупа, чтобы отрицать кровное родство. От него можно отректись, но это не изменит того факта, что оно существует вне зависимости от наших желаний.
Найти Энтони было не сложно. Достаточно зайти на его видеоблог, ознакомиться с прайс-листом тех извращений, которые он предлагает пользователям за баснословные деньги, после чего обязательно наткнёшься на информацию о том, где он “зависает” по ночам.
Необходимый гейский клуб совсем не сложно найти в Лондоне, особенно если до этого ты отбил свои колени и не о такие подворотни этого сумасшедшего ночного города. Меня впустили без проблем. Таких как я любили пускать в клубы подобные этому, заранее предчувствуя веселье. Но вчера я пришла в то место не с целью повеселиться, что даже заставляло меня мысленно рассмеяться над самой собой. Какой же жалкой я была, когда пыталась себе доказать, что я всё ещё что-то значу и всё ещё способна иметь, и тем более решать важные вопросы!
Энтони в клубе знала каждая дворняга. Вернее Фабулуса. Так теперь себя называл этот стервозный мальчишка. Едва бы я его узнала в лицо, если бы перед этим не посмотрела одно из последних видеороликов его блога, после которого мне захотелось выколоть себе глаза, но вместо этого я просто залила их забродившим вином из пакета.
