Во время большого тенниса Ирма едва ли не сломала ракетку от прилива адреналина – новость о том, что Дариан ведёт её на футбол, буквально выбросила в её кровь приток этого гормона. Как раз то, что нужно для подростка в момент, когда ему кажется, будто весь мир настроен против него, хотя на самом деле у этого подростка всего лишь увели роль в школьном спектакле. В жизни бывают трагедии и посерьёзнее.
Сразу после ужина, проверив домашние задания Ирмы, я ретировалась из поместья в половину восьмого и весь путь домой одергивала себя в желании предупредить Дункана о том, что планы изменились и завтра я не появлюсь в “Мустанге”. Впрочем, сильно уговаривать себя не приходилось – скорее всего я просто заполняла пустоту своих мыслей, пытаясь хоть как-то развлечься на фоне расстроенного радио, хрипящего на меня Металликой* (*Metallica – американская метал-группа, образованная в 1981 году).
Отсутствие в гараже “тюнингованного друга” Нат означало, что она, как и планировала, уже уехала на Лондонскую вечеринку, организованную её подругой в честь помолвки. А ещё это означало, что мне не придётся в очередной раз втискивать свой металлолом на колёсах между её новеньким байком и обшарпанной стеной гаража, после чего стараться вылезти из машины так, чтобы не задеть дверцей или задницей хрупкую штукатурку.
Уже закрыв ворота гаража и проверив замок, я, направляясь к дому, больше похожему на тот же гараж, только полутораэтажный, заметила Мишу. Она перешла дорогу и уже зашла на газон, который Нат в этом году уже успела один раз подстричь. Повертев связкой ключей в правой руке, я продолжила идти, но откорректировала траекторию своего маршрута так, чтобы “состыковаться” с Мишей подальше от входа в дом. Мы обе знали, что я не приглашу и тем более не впущу её внутрь, и дело было совсем не в том, что я боялась за свои вещи – их у меня было не так уж и много, да и все они не имели особенной ценности. Дело было в том, что со мной делила крышу Нат, а её вещами, даже самыми дурацкими, вроде самодельной куклы вуду с нагрудной надписью “Натаниэль Беннет”, которую она регулярно гладила со словами: “Всё у тебя будет хорошо, дорогуша”, – так вот этими вещами я рисковать не могла.
– Заходила утром? – всё ещё продвигаясь ко мне через газон, странным скрипучим голосом спросила Миша. Слышать свой голос, пусть даже искажённый, из другого человека не менее странно, чем видеть свою внешность на другом. К этому можно привыкнуть достаточно быстро – к трём годам я даже не задумывалась над тем, что у меня есть сестра-близнец, считая её неотъемлемой частью себя. А вот привыкнуть к тому, что твоя точная копия разговаривает твоим одурманенным голосом и выглядит так, словно находится на предпоследней стадии обращения в зомби, куда сложнее.
– Мы с тобой достаточно поговорили, чтобы не видеться ещё минимум неделю, – ответила я, остановившись посреди газона.
– Возможно. Я не помню. Я была под кайфом, – криво ухмыльнулась Миша, сделав ещё пару шагов в мою сторону, после чего остановилась и уставилась на меня, словно это я была отражением её внутреннего мира, а не она моего. Я не могла вот так вот долго смотреть ей в глаза, всегда отводила их первой, но десять секунд ещё не прошли, и я всё ещё могла себя заставить стоять с холодной маской невозмутимости на лице.
Газон перед нашим домом был слегка покатым, отчего создавалось впечатление, будто Миша ниже меня на пару сантиметров, но это было не так… Она была моей точной копией. Идеальной копией. Бесстыдно откровенным отражением моей искалеченной души… От меня до неё было всего три шага и целых десять лет, искорёженных дикой болью. Она была ко мне недостаточно близко, но этого было слишком много…
Ещё секунда, и я бы развернулась, чтобы не вынуждать себя больше смотреть на лицо, которое мне не принадлежит. С каждой нашей встречей я всё больше убеждалась в том, что мы больше не близняшки – наши души и наши лица стали настолько отчётливо различимы, что связь между ними едва ли проглядывалась сквозь плотный слой никотина, отравляющий нас обеих. Я задыхалась. Миша меня душила.
