Обреченные стать пеплом полностью

В последнюю неделю января, получив от Нат смс-сообщение с предложением встретиться, я впервые решила ответить ей, не смотря на то, что игнорировала подругу на протяжении последних семи месяцев. Натаниэль всегда слишком остро считалась с моими желаниями и мнением, так что сейчас с достоинством дожидалась того времени, когда я сама захотела бы выйти с ней на контакт или решила бы наконец ответить на её очередное ежемесячное сообщение. Последнее, собственно, и произошло.

Мы договорились о встрече в баре неподалёку от моего дома – я не хотела уезжать слишком далеко, так как планировала выпить и мне совсем не хотелось платить таксисту за дальний путь.

В итоге, не заметив Нат, которая, как оказалось, подавала мне знаки рукой, я прошла вглубь заведения и заняла самый дальний столик у окна.

– Прошла мимо, – спустя полминуты опустившись на стул напротив меня, сжато ухмыльнулась огневолосая. – Давно не виделись, подруга.

– Да уж… – я перевела взгляд на официанта. – Двойной виски, пожалуйста.

– Апельсиновый фреш, – подала голос Нат.

– К сожалению, сегодня мы не можем предложить вам фреши, – замялся молоденький официант, наверняка студент. – Но у нас есть замечательный клюквенный морс.

– Отлично, – поджала губы Нат. – Тогда клюквенный морс.

Парнишка ушёл, и мы встретились взглядами.

– То есть ты на меня сильно обижена, да? – сдвинула брови я, прикоснувшись большим пальцем к подбородку, а указательным к губам.

– Брось, ты ведь знаешь, что никогда, – с какой-то грустью улыбнулась в ответ огневолосая.

– Ясно. Что я пропустила?

– Ты о чём? – она попыталась разыграть непонимание.

– О том, что ты всё-таки станешь матерью раньше меня. Какой срок?

– Четвёртая неделя. Узнала вчера.

Официант поставил перед нами наш заказ, и я сделала свой первый глоток прежде, чем он успел уйти. Горечь напитка мгновенно растеклась по моему горлу.

– Поздравляю, – наконец сказала я.

– Ты действительно рада?

– Понимаю, я выгляжу убито, но я так выгляжу последние семь месяцев, так что… Я правда рада за вас с Байроном, – я говорила чистую правду.

– Я знаю, – поджала губы Нат. Неужели я и вправду настолько жалостливо выглядела, что она не могла смотреть мне в глаза не моргая? – Мы тут думали о крёстных родителях… С крёстным отцом ещё не определились, но я хотела бы, чтобы крёстной матерью стала…

– Нет.

– Таша…

– Даже не проси меня об этом, – я подняла руки вверх. Знала бы, что этот вечер сложится так, не пришла бы. – Я не могу…

– Но почему?

– Больше никаких детей в моей жизни, ясно? С меня хватит ответственности. До конца жизни хватит…

– Ладно… – у Нат предательски блестели глаза, и дело было не в моём отказе. Она оценила моё состояние и осталась недовольна. Я бы тоже была недовольна, поменяйся я с ней местами, но что поделаешь? Такова моя жизнь. – Может быть хотя бы поделишься опытом? Дашь парочку бесценных советов?

– Когда родится и начнёт доставать тебя по ночам, не подрывайся и не беги к нему через весь дом сломя голову. Мы с Робом делали так раньше, но потом я стала редко реагировать на эти ночные вопли, так что они уже привыкли к моему отсутствию и почти не плачут во сне. В основном тихо ждут в своих колыбелях, когда к ним с утра явится Мона и поменяет их памперсы.

– Ты не?.. – Нат осеклась. С каждой секундой ей всё сложнее было скрывать накатывающие на глаза слёзы.

– Нет, я не стала матерью, – на секунду дрогнув голосом, сильнее сжала свой холодный бокал с виски я. – И никогда не стану. Об этом чёрным по белому написано в моей медицинской карте. Так что я не знаю, что тебе посоветовать. Это не моя тема.

…Мы дошли до моего дома пешком, после чего я пригласила Нат остаться у меня. Мы проговорили с ней всю ночь… Точнее, я слушала её всю ночь. Она рассказывала о Байроне, его родителях, о своём брате Джиме и его семье, о их с Байроном развивающимся бизнесе, о планах на будущее… Мне приятно было её слушать, приятно было знать, что у неё и наших общих знакомых всё в порядке. Например, Коко с Олафом перед Новым годом отправились в Германию погостить к сыну первой и до сих пор не вернулись, а Расселы отдали всех троих своих девочек в школу художественной гимнастики, открывшуюся в нашем городе в начале года.

Я и не сомневалась в том, что жизнь вне моей оболочки продолжается, но узнавать об этом из уст Нат было действительно приятно. Всё равно, что слушать рассказ о смутно знакомом морском бризе, но не чувствовать его прикосновений к своей коже. Странно, грустно, но приятно…

Я покинула праздник в честь первого дня рождения Мартина Джереми пораньше, заранее отпросившись у Пени, чтобы она не переживала на мой счёт или, чего хуже, чтобы не расстроилась. Руперт подал мне моё пальто, и я вынырнула из битком набитого тёплого дома в промозглые сумерки.

Через два дня мне должно исполниться двадцать шесть лет, а я чувствовала себя не младше семидесяти. Достаточно пережившая, чтобы устать от жизни, достаточно уставшая, чтобы задумываться о преждевременном отдыхе…