Обреченные стать пеплом полностью

Теперь, когда я знаю о её местонахождении, ей придётся несладко. Во всяком случае до тех пор, пока она не вернётся под моё крыло – тогда у нее всё и наладится…

Мою злость неожиданно, но ненадолго, приглушило воспоминание о том, как сегодня Таша держала на руках ребёнка своего знакомого. Она могла бы стать идеальной матерью… И станет. Мне нужен сын. Наследник империи RioR. Ей придётся его мне родить, и никуда она от этого не сбежит…

Мысли вновь перекрывают воспоминания: Робинсон обнимает Ташу за талию. Этот щенок положил руку на то, что принадлежит мне. Взрослый парень, должен ведь понимать, что руки за подобное отрывают…

Думать о том, что между Ташей и этим футболистом могло быть нечто более серьёзное, чем банальные объятья, было для меня моей персональной границей безумства. Одно только предположение того, что после меня её губ могли касаться губы другого мужчины, заставляло меня скрипеть зубами.

На мгновение представив Ташу в постели с Робинсоном, я сразу же увидел, как испепеляю с этого земного шара последнего, после чего пожизненно заточаю Ташу на необитаемом острове, о существовании которого имею понятие только я. И весь ужас этой картины заключался в том, что я не видел в ней нечто из ряда вон выходящее или невозможное: у меня действительно имелись необходимые спички в руках и остров посреди Атлантического океана. Неужели я становлюсь сталкером*? (*Сталкер – человек, навязчиво преследующий другого человека против его воли).

Плевать.

Да, я сходил с ума, но маниакальные мысли в моей голове были всецелой заслугой Таши. Если я в итоге и стану маньяком, тогда только персональным, для неё и ни для кого больше – пусть наслаждается…

Нет, бардак в моей голове был недопустим. Тот факт, что на парковке Таша прошла мимо нашей машины даже не обратив на нас с Ирмой внимания, пусть мы и сидели внутри автомобиля, а не стояли на её пути, лишний раз доказывал факт её душевного неравновесия. Что ж, значит её якорем равновесия стану я. Высунувшись из своего убежища всего на мгновение, она неудачно для себя попала в поле моего зрения… Робинсон не в счёт – его, если понадобится, будет проще всего пустить “в расход”. А вот Таша… Бороться она уже не сможет так, как это делала прежде. С такой же яростью, открытым огнём и непримиримым упорством… Теперь она уже до мозга костей моя, зря только, что, из-за хаоса в своей прекрасной головке, она этого не осознаёт.

…Нет, одна только мысль о том, что Таша могла спать с Робинсоном, разрывала злость внутри меня, словно бомбу массового поражения. Если он хоть пальцем её коснулся – я его уничтожу. И Ташу всё-таки запру на острове в Атлантическом океане, на котором ей придётся довольствоваться лишь моим обществом до конца наших дней. Пусть попробует ненавидеть единственного доступного ей для общения человека всю свою оставшуюся жизнь. Не пройдёт и года нашей совместной жизни вне социума, как она выбросит из своей головы мусор о том, будто она вольна выбирать себе мужчину. Её выбор был сделан в тот момент, когда она легла со мной в постель. Обратного пути нет – в мою постель она в итоге и вернётся, в ней же будет существовать и умрёт.

Мы высадили охранников у ближайшей к нашему дому станции метро и уже спустя пять минут остановились возле подъезда нашего дома. Робин сидел за рулём, я сидела сбоку от него. Весь путь домой мы промолчали, но не потому, что нам нечего было сказать. Я могла бы ему сказать, что мне не понравилось то, что он обнял меня за талию специально, чтобы досадить Дариану, а он мог бы мне сказать о том, что он не в восторге от того, как Дариан на меня смотрел. Но мы слишком хорошо друг друга понимали, чтобы лишний раз трепаться по пустякам.

Молчание затянулось на минуту, затем, убрав руки с руля, Робин положил руку на моё колено, после чего наши взгляды пересеклись.

– Во время командировки, на третью ночь в отеле, в момент, когда тебя не было рядом, я чуть не позвонил Флаффи, – совершенно неожиданно решил начать с признания Роб. – Сдержался лишь из уважения к тебе.

– Значит ты уже знаешь, что любовь не для меня, – слегка прищурилась я, подражая глухому тону голоса собеседника. – Уважение – это то, что является для меня показателем высоких отношений.

– Да, я знаю, – признался Робин, аккуратно убрав свою руку с моего колена, после чего, посмотрев вперёд над рулём, спокойно выдохнул. – Чего ты хочешь сейчас? – перешёл на шёпот он.

– Исчезнуть, – не задумываясь, ответным шёпотом выпалила я.

Робин нахмурился.

Ещё минуту мы помолчали, затем он вдруг произнёс:

– У меня есть к тебе предложение. – Я внимательно посмотрела на собеседника, и он перевёл на меня свой невероятно проницательный в эту самую минуту взгляд. – Выходи за меня замуж.

– Замуж? – я приподняла брови.

Странно, но предложение Робина не показалось мне громом среди ясного неба. Словно я заранее знала, что он хотел мне предложить. Впрочем, я могла догадываться уже с того момента, когда в больнице он у меня случайно спросил о том, не замужем ли я: