Обреченные стать пеплом полностью

“ – Замужем?! Присмотрись ко мне повнимательнее и поймёшь, что я не создана для семейной жизни… И потом, мне только двадцать четыре – какое в этом возрасте может быть замужество? Только сумасшедшее.

– А ты здравомыслящая?”

– Мы оба не готовы к браку, верно? – Робин говорил так непринуждённо и настолько спокойно, что внутри меня разливалось умиротворение, которого мне всё же было недостаточно для того, чтобы окончательно успокоиться после встречи с Риорданом. – И всё же… Таким способом мы оба сможем навсегда забыть о своих бывших. Тот факт, что мы любим друг друга самой нежной… – Робин запнулся. – Платонической любовью… Это невозможно отрицать. Мы хотим быть вместе, хотим слышать голос друг друга, хотим знать мнение друг друга, хотим засыпать рядом друг с другом… Мы друг для друга словно удачно подобранное лекарство, эффективная микстура от разбитых сердец. Одно только наше присутствие в жизнях друг друга наполняет их смыслом. Я предлагаю тебе – выходи за меня замуж, и я исполню твоё желание. Ты хочешь исчезнуть? Стань моей спутницей, и я увезу тебя так далеко, спрячу так глубоко, что никто, даже Риордан не сможет тебя отыскать. Таково моё тебе предложение.

…Робин поставил все “точки над i”, тем самым лишний раз доказав мне, что чувствует меня даже лучше, чем порой я сама способна себя прочувствовать. Это было максимально честное предложение с максимально честным предисловием. То, что нас однажды объединило, было больше банальной любви и уж точно сильнее. Уважение. Желание понимать друг друга. Умение видеть друг друга насквозь. Врождённая честность связанных душ.

Мы три месяца прожили под одной крышей без единого намёка на сексуальное влечение. Да, Робин впоследствии признался, что изначально заглядывался на меня, а уже к концу июля зашёл в аптеку и купил упаковку презервативов, решив, что однажды всё-таки решится меня соблазнить. И всё же, прежде чем он затащил меня в постель, прошло ещё целых два месяца с момента покупки им контрацептивов. Потом же, оказавшись в объятьях друг друга, мы переспали всего три раза, хотя могли сделать это минимум дюжину раз…

Да, мы переспали всего лишь трижды, прошёл всего лишь месяц после нашего “первого раза”, и Робин уже делал мне предложение стать его женой.

Ни в его любви ко мне, ни в своей к нему я не сомневалась. И пусть эта форма любви была странной, но её сила была неоспорима.

Я ещё раз посмотрела на сидящего рядом Робина. Он предлагал мне что-то вроде сделки: он спрячет меня от всего мира, от одного человека, я же соглашусь запечатлеть нашу форму любви штампом в паспорте. Однажды я уже заключала сделку с мужчиной, после чего поклялась себе никогда больше не наступать на подобные грабли.

– Это сделка? – решила сразу же уточнить я.

– Это предложение, – Робин ответил не задумываясь. – Будь со мной настолько долго, насколько это в твоих силах, и я спрячу тебя от всего мира.

– Спрячь меня от Дариана. – Я прищурилась. – Спрячешь?..

– Спрячу.

– Что делать с Флаффи?

– Моей женой будешь ты. У нас не будет других людей. Только мы.

– До скончания наших дней?

– До скончания наших жизней.

Я сдвинула брови:

– Лишь бы ты увёз меня подальше…

– Туда, где не будет ни Флаффи…

– Ни Дариана, – оборвала на полуслове Робина я, произнеся вслух имя, которое вдруг перестало жечь мою гортань.

Одна только мысль о том, что Робин может заполнить собой всё свободное внутри меня пространство, отчего Дариану попросту не останется во мне места, заставляла меня дышать глубже. Это было взаимовыгодное предложение, предельно честное и кристально чистое.

…Я дала Робину своё согласие.

Мы вернулись в Британию накануне Рождества. Я искренне хотела провести рождественские каникулы с семьёй, по которой в последнее время начинала скучать (верный признак того, что я всё-таки умудрилась стать счастливой, да ещё и за столь короткий период). Прежде я никогда не скучала по своей семье, но сейчас, когда мама и Хьюи “вернулись”, а я сама неожиданно обрела внутреннее спокойствие, это чувство внезапно раскрылось во мне.