"Кер, ко мне, - властно потребовал Викран дер Соллен и кивнул новичку на место в центре поляны. А когда недоумевающий метаморф послушно приблизился, коротко приказал: - Стоять. Ждать".
Кер настороженно замер в кольце откровенно раздосадованных виаров. Их было много. Слишком много для него одного. Молодые. Сильные и свирепые. Уверенные в собственной силе. Очень быстрые. Крупные. Ловкие. С такими он прежде не сталкивался, поэтому ощутимо нервничал. Но и показывать им свой страх тоже было нельзя - если почуют, придется с боем отвоевывать себе место в стае. А если узнают, что он еще и обманщик...
"Защищайся, - холодно взглянул на новичка Черный Вожак. - Твоя задача - устоять на ногах. Стая - он ваш".
Заслышав громкий рев на полсотни луженых глоток, ошеломленный Кер инстинктивно подобрался, сжался, отлично зная, что против стаи в этом облике ему не устоять, и предупреждающе оскалился.
"Тихо, мой хороший, - вдруг ласково шепнул из глубины сознания знакомый голос. За мгновение до того, как стая послушно сорвалась с места. - Ты не один. Я же сказала, что никогда тебя не брошу".
Метаморф вздыбил густую шерсть, яростно зарычал и приготовился дорого продавать свою жизнь...
Весь бесконечно долгий день Айра словно плавала в кровавом тумане. Машинально ходила, не видя, куда и зачем, что-то отвечала, когда ее начинали теребить, безвольно садилась, когда ее с шиканьем дергали за рукав, и так же безвольно поднималась снова, когда строгий окрик преподавателя вынуждал ненадолго вынырнуть из плещущегося внутри океана боли.
- Да, лересса Белламора... нет, не выступает... да... три секунды... нет, в формуле Берио пять составляющих...
И так весь урок.
Она не ела, не пила и почти ничего не чувствовала - одеревеневшее тело, кажется, уже просто не могло больше выносить эту пытку. Оно не гнулось, не наклонялось, не желало просто лишний раз шевелиться. Раньше его каждый раз надо было уговаривать сделать хоть еще один шажок, а теперь сил не осталось даже на это. Поэтому Айра бездумно дождалась конца урока, отрешенно просидела во время обеда в Хранилище, инстинктивно впитывая все, что Источник мог отдать ей за неполный час времени. Затем так же бездумно поплелась на следующее занятие и даже не запомнила, о чем ее спрашивал лер ля Роже. Кажется, она даже не слышала, что он вообще к ней обращался, потому что в этот безумно трудный день все ее мысли были заняты совсем иным.
Кера она буквально не спускала с рук, осторожно держа возле груди и до дрожи боясь потревожить неловким движением. Маленький крыс, как никогда, выглядел слабым и худым. Он неподвижным комочком лежал там, куда его клали, изредка открывал глаза и еще реже шевелился, потому что и у него теперь каждое неосторожное движение отдавалось немыслимой болью.
Вчера ночью, когда он отчаянно сражался против стаи вошедших в раж и потому слегка потерявших над собой контроль виаров, она была рядом с ним. До последнего цеплялась пальцами за ускользающее сознание метаморфа. Беззвучно стонала во сне, вместе с ним ощущая боль от ударов, яростно рычала, пытаясь вывернуться из-под тяжелой туши какого-нибудь виара, тяжело дышала, когда в очередной раз оказывалась на земле, и тихо плакала, когда избиение, наконец, закончилась.
Айра хорошо помнила, как сквозь мутный туман снова проступила спокойная волчья морда с хищно горящими желтыми глазами. Как оценивающе посмотрела, внимательно изучила, задумчиво поурчала, рассматривая неподвижно лежащего метаморфа. Затем Викран дер Соллен так же неторопливо отошел, занявшись довольными оборотнями, погонял уже их, но так, скорее для острастки. Наконец, повернулся к распластавшемуся на траве Керу и с усмешкой бросил:
"Свободен".
После чего она, наконец, не удержалась и все-таки потеряла сознание.
Сейчас же Айра могла только омертвевшими пальцами перебирать потрепанную шерстку крыса, потихоньку отдавая те крохи сил, что успела накопить за время сна. Сейчас его боли она не чувствовала - Керу пришлось справляться самому. Единственное же, что было ей под силу - это истощать собственные невеликие запасы, жертвовать своим исцелением ради того, чтобы как можно скорее поправился он. Но крыс даже этого, кажется, сейчас не понимал - просто лежал мокрой тряпкой, жалобно попискивал, когда по спине проходились, понемногу заживляя ранки, пальцы хозяйки, а потом надолго засыпал, будучи не в силах выносить даже такую заботу. И лишь к позднему вечеру немного пришел в себя.
Потом ему снова пришлось забираться на жердочку возле двери и снова недвижимо смотреть на то, как мучается Айра. Как кривится от боли и морщится, старательно исполняя данное себе обещание, но при этом ни один стон больше не сорвался с ее губ.
